Сб, 06 Июня, 2020
Липецк: +14° $ 71.60 77.88
Сб, 06 Июня, 2020
Липецк: +14° $ 71.60 77.88
Сб, 06 Июня, 2020

Про любовь

Евгения Ионова | 19.12.2016

Липецкая областная филармония представляет второй сезон «Декабрьских вечеров»

«Декабрьские вечера» – прекрасная инициатива лауреатов международных конкурсов камерного ансамбля «Ls-trio». В этом году цикл состоит из четырёх концертов, посвящённых 125-летию со дня рождения выдающегося отечественного композитора и дирижёра Сергея Сергеевича Прокофьева. Среди участников «Вечеров» как приглашённые звёзды, так и липецкие артисты. 

– В Липецке мало звучит камерной музыки, поэтому и родилась идея «Декабрьских вечеров», – рассказывает участница «Ls-trio» пианистка Любовь Пличко. – А музыка камерная воспитывает не только ухо, вкус, но и облагораживает душу, заставляет её работать. У нас много преданных поклонников этого искусства, а сейчас ещё и появился прекрасный зал, в котором такие филармонические проекты можно смело реализовывать. 

Концерт «Волшебство струн», состоявшийся 11 декабря на сцене зала имени Хренникова, стал особенным, если можно так сказать, эксклюзивным. И потому что перед липецкими зрителями выступили замечательные музыканты – единственный в России дуэт альтиста и гитариста, и потому что впервые в нашем городе звучал редкий, фантастический инструмент – viola d’amore , то есть виола любви.

Из четырнадцати её струн «рабочие» только половина, остальные семь – резонансные, которых смычок не касается, но именно их колебания придают виоле особенное звучание. Здесь сразу же напрашивается ассоциация с нашим обществом: звучат громко только самые яркие из нас, но без остальных голос жизни невозможно услышать во всей полноте.

Обладатель viola d’amore – один из наиболее востребованных молодых солирующих альтистов России Сергей Полтавский. Его партнёр – известный гитарист, выпускник и преподаватель Академии музыки имени Гнесиных Дмитрий Мурин. Встретившись впервые пять лет тому назад и сыграв концерт Паганини, Дмитрий и Сергей решили создать тандем, который сразу же стал интересен публике и профессионалам. Причём каждый из них остаётся солирующим артистом, подвижником музыкального исполнительского искусства и организатором ряда фестивалей.

Первая скрипка

– Сергей, совпадение, что вы в четырнадцать лет поменяли скрипку на альт и на виоле д’аморе четырнадцать струн?

– Замечательное совпадение. Смена инструмента была решением педагога. В подростковом возрасте я стал стремительно расти, и учителю показалось, что альт подойдёт мне больше, чем скрипка. Судьбоносное изменение! Если бы не альт, не уверен, остался бы я в музыке. 

– Расскажите о своём удивительном инструменте.

– Виола д’аморе – последняя в своём роде, она стала синтезом уже завоевавшей популярность скрипки и уходящей в историю виолы. Так сложилось, что даже в эпоху барокко музыки для виолы писалось немного. Хотя великий Вивальди, автор шести виольных концертов, и сам хорошо играл на этом инструменте, и своих лучших учеников к нему приобщал. Моя виола любви – француженка из девятнадцатого века. Она попала ко мне случайно. Дело в том, что основатель русской альтовой школы Вадим Васильевич Борисовский был одним из первых, кто вывел виолу д’аморе на большую советскую сцену, стал её популяризатором. Многие его ученики переняли у учителя любовь к этому инструменту. Среди них был концертмейстер Челябинского оперного театра, родственники которого и предложили мне его виолу.

– Тогда почему вы признаётесь в любви своему инструменту не по-французски, не по-итальянски, не по-русски, а на английском языке? Я имею в виду ваш мини-фестиваль альтернативной или новой академической музыки, посвящённый альту, с названием-признанием «Viola is my life».

– В этом скрыт некий намёк. У американского композитора Мортона Фелдмана есть четыре пьесы под общим названием «The Viola in My Life», то есть «Альт в моей жизни». Поскольку мой фестиваль в большей степени ориентирован на современную музыку, в том числе и электронную, я решил, что нелишним будет опереться на фелдмановское определение, всё-таки его немного изменив: «Альт – это моя жизнь». И этим всё сказано.

– Как вы совмещаете любовь к классической и современной музыке?

– Это не сложно. Мне кажется, что барочная и новая академическая музыка в чём-то очень близки. Внимание к форме, к конструкции произведения свойственно и барочной, и современной музыке. Они похожи на хорошо спланированные красивые здания, с прочным фундаментом, несущими стенами и множеством украшений. Эстетика же романтизма (Бетховен, Шуберт, Глинка) более личностная, ей важны переживания человека, индивидуальные чувства.

– Что у вас есть, кроме музыки?

– Музыка, действительно, занимает почти всю мою жизнь. Поскольку в последнее время я всё больше погружаюсь в электронную, альтернативную музыку, то для дальнейшего развития в этом направлении мне нужна математика. Ведь в работе с электроникой нужно иметь не ситуативное представление о предмете, а точные знания. Вот я и пытаюсь их приобрести.

Главная сцена

– Дмитрий, зачем вам, классическому гитаристу, преподавателю легендарной Гнесинки, понадобилось участвовать в качестве вокалиста в шоу «Главная сцена» телеканала «Россия»? Или сегодня без телевизора никак не пробиться к большой аудитории?

– Мне было интересно выступить на новой площадке, я получил хороший опыт. Мы дружим с Эрнестом Мацкявичюсом, ведущим этого телешоу. Обсуждая его новый проект, решили, что мне там есть место. Я ведь не только играю на гитаре и преподаю в Академии имени Гнесиных, но ещё и пою. 

– Почему выбрали шестиструнную гитару?

– В шесть лет отец дал мне в руки свой инструмент, став моим первым педагогом. Для шестиструнной писали свои произведения выдающиеся композиторы разных стран и эпох. Не подумайте, что я бросаю камень в русскую семиструнную гитару. Любой инструмент – это всего лишь проводник в мир музыки, её голос. Главное, быть музыкантом, и неважно, на чём ты играешь.

– Вы говорите, что музыку нужно переживать, потому что она – язык Бога.

– Это точно, религий много, а Бог один. Хотя у каждого – он свой. Язык музыки намного богаче других языков, он может выражать чувства, музыкой можно сказать то, чего не выразишь словами.

– Современная музыка (не путать с попсовой, эстрадной) с каждым десятилетием становится всё сложнее и сложнее, и её порой слушать просто невыносимо. Она не даёт возможности наслаждаться звуками, а заставляет напрягаться, постоянно думать, что-то анализировать. Так же дело обстоит сегодня и с религией: мы ничему и никому не доверяем, не ждём, требуем чуда здесь и сейчас, перепроверяем постулаты. Да и жизнь человека усложняется с каждым поворотом нашей многострадальной планеты.

– Музыка, действительно, является отражением жизни. Если посмотреть на одного какого-нибудь композитора во временном разрезе, можно увидеть, как обстоятельства жизни влияли на его творчество. Например, величайший русский композитор Сергей Рахманинов в начале своей творческой биографии и в её финале – разные люди. Двадцатый век – эпоха технологических революций. И музыка не могла остаться в стороне, возникло много стилей и направлений. При этом по­явилась как сложная музыка, так и абсолютно примитивная, которую часто крутят по радиоканалам. 

– А хочется Моцарта или Вагнера, чтобы услышал и воспарил!

– Но и они оба для своих современников были новаторами, вызывали противоречивые чувства. Мы любим музыку, которую слышали на протяжении многих лет, наш слух ждёт привычной мелодии. Такой, как Второй фортепианный концерт Рахманинова. А музыка всё-таки должна удивлять, наполнять нашу жизнь новыми гармониями. Здесь стоит задать вопрос: почему у Моцарта сорок одна симфония, у Гайдна – сто четыре? Да потому что публика того времени ждала чего-то нового, традиция слушать старое, что мы сегодня называем классикой, тогда ещё не сформировалась. Композиторы должны были постоянно подпитывать интерес к себе, сочиняя новые произведения. Поэтому Бах каждую неделю писал новую мессу, фугу или ораторию. Так что современная академическая музыка сложна, быть может, потому, что мы пока её не поняли и не приняли. Время покажет.

– Вы – ученик благодарный. Когда я узнала, что в детстве вы плакали, когда заканчивались уроки с отцом, потому что вам хотелось продолжения, была крайне удивлена. Обычно обучение музыке всё-таки происходит через преодоление. Сейчас вы ещё и директор Международного конкурса гитаристов имени Александра Фраучи. Это ваша благодарность учителю?

– Сделать фестиваль или конкурс имени Фраучи я мечтал ещё будучи его студентом, но думал, что реализую свою идею ещё не скоро. Никто не ожидал, что Александр Камиллович так скоро нас покинет. Его не стало в 2008 году, а осенью 2009-го мы уже провели первый конкурс. Наш концерт в Липецке совпал с днём рождения идейного вдохновителя конкурса, супруги Фраучи – Марии Наумовны, которой, к сожалению, в прошлом году тоже не стало. На нас, учениках, теперь лежит огромная ответственность. В следующем году состоится уже пятый – юбилейный – конкурс.

– Знаю, что вы появились на свет вопреки всему: обстоятельствам жизни, прогнозам врачей. Отсюда ваше активное участие в жизни церкви и пение на клиросе?

– Думаю, когда завершу активную концертную деятельность, возьму на себя и регентские обязанности, ведь по второму образованию я дирижёр. А в храм меня и всю нашу семью привела моя крёстная, бабушка Зоя. Отец крестился даже после меня, в тридцать лет. Храм, вера, богослужения – это из детства, из дома. И по-другому себя не мыслю.

Фото Николая Черкасова

Фото Николая Черкасова

Фото Николая Черкасова
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных