itogi.lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
31 мая 2010г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31
ФОТО НЕДЕЛИ 
Дело чести и мастерства
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Телерадиокомпания Липецкое время
Общество 

Если бы можно было…

31.05.2010 "ЛГ: Итоги недели". Лия Андреева
// Общество

«ЛГ: итоги недели» говорят сегодня о праве ребёнка рождаться на свет. 30 мая в стране прошла Межрегиональная акция «Россия без абортов-2010». С 25 мая по 2 июня комиссия Липецкой и Елецкой епархии по связям с медицинскими учреждениями совместно с Липецким обществом православных врачей проводят акцию у нас. Пронзительное обращение к людям: не убий! Священники и православные врачи пришли в женские консультации, в студенческие аудитории, к старшеклассникам школ, чтобы поговорить, убедить. И хотя бы один из них будет спасён.


Вот почему наш журнал публикует сегодня материал Лии Андреевой и комментарий к нему протоиерея Сергия Косых.


Моё осознанное и оттого ещё более недопустимое неследование Господнему «Не суди» началось очень давно. С тех пор, как я перестала утруждать себя размышлениями на предмет немногочисленных, но весьма глубоких своих убеждений.


Самое несокрушимое – мнение об абортах. Вернее, о тех, кто их делает. Ещё вернее – об их жестокости и безответственности, о душегубстве.


Мои распинания на сей счёт не споткнулись даже о то, с какой невыразимой болью вспоминала о своём аборте моя мама. И поскольку говорила она сбивчиво, я нашла уместным заявить, что оказаться в подобной ситуации в наше время с доведённой до совершенства контрацепцией… Правильно. Жестоко и безответственно.


Следующей спустя несколько лет стала моя подруга. Подпирая коленками дрожавший подбородок, она постукивала шахматной ладьёй по подоконнику. Ума у меня к тому времени заметно поубавилось, но на то, чтобы не говорить ей о жестокости и прочем вслух, всё-таки хватило. И, вследствие справедливо существующего закона бумеранга, следующей спустя некоторое времястала я.


Передо мной тест на беременность. Я уже не задавала вопрос: «Почему?».


Остаётся всего три, два или даже один процент по-прежнему «беззащитных».


Ты опять права: теперь эти три, два или даже один процент – это ТЫ.


Наказание? Да Бог с тобой. Разве способностью рождать детей наказывают?


Чем этот ребёнок отличается от того, которому чуть больше года назад посчастливилось родиться? Тем, что он – второй по счёту? Странная логика. Вернее, полное её отсутствие, дающее возможность на личном опыте убедиться, что аборт – убийство. Ты будешь носить это с собой всегда и везде, и временами станет казаться, что от тяжести вот-вот удавишься. И куда-либо бежать от этого бесполезно. Я пробовала.


Возможность подвернулась в первый же день. День рождения подруги – что может быть отдалённее нежелательной беременности? Один только нюанс. Подруга, как оказалось, родилась в День матери. Я совсем забыла, и наш общий знакомый первый тост предложил именно по поводу Дня матери. Мучительным было для меня решать: имею ли я теперь право держать своими руками поднимаемый в честь этого дня бокал?.. Ещё на празднике присутствовала светившаяся счастьем беременная женщина, и весь вечер я не могла отделаться от мысли, что отравляю воздух, которым она дышит.


Следующим разочарованием стал визит к врачу.


– Да, да, – сказал он, – вы беременны. Рожать будем?


Пауза. Чуть громче:


– Рожать будем?


Поворот головы в мою сторону. Я прекрасно понимаю, насколько неуместна в этой ситуации моя истерика, и посему всю себя направляю на то, чтобы её всё-таки не произошло.


– Нет, – выдавливаю я. – Когда это можно будет сделать?


Второй поворот головы доктора в мою сторону. Взгляд сквозь очки:


– Так скоро, как вы хотите, не получится. Аборт – это операция, милочка. Нужно сдать анализы. Пройти УЗИ. Мне так кажется, у вас недель пять. Для мини-аборта уже поздно, для обыкновенного – рановато. Если срок подтвердится, недели две придётся подождать.


– Сколько?!


– Да не переживайте вы так. Это жизнь.


И чугунным колоколом в ушах: Это Жизнь. Это Жизнь. Это жизнь? Ну если это – жизнь…


Срок подтвердился. Ещё две недели ждать. Боже мой! Четырнадцать дней ОН будет вставать каждое утро вместе со мной. Для чего? Для чего? И самое ужасное, две недели – день за днём – ОН будет наблюдать, как дочкой, которая уже есть, я дорожу. Давлю ей морковный сок, читаю книжки, собираю на улицу. Переживать подобное, ежеминутно соприкасаясь с маленьким, нежнее нежности тельцем, вдыхая запах маленькой, ещё пахнущей молоком головки, держа в руках крошечные, в складочку ладошки… Помню, с каким трепетом этого ребёнка ждала, следила за каждым шажком его развития.


«Эмбрион принимает окончательную форму; он похож на фасолину с выростами, которые станут конечностями с зачатками органов, которые потом разовьются».


…К назначенному сроку приехала мама. Вызвала такси. Нарезала бутерброды. Сто штук.


– Не волнуйся, не одна ты там такая будешь.


Сил стоять и смотреть в окно уже не было, я оделась и вышла на улицу. Такси – у соседнего подъезда. Водитель перепутал адрес. Валит снег.


Двадцать минут пути я вспоминала, как недавно ехала по этой же самой дороге рожать свою девочку: я рыдала. От страха, от жалости к себе, оттого, что всё вокруг обычно, оживлённо, и никому ни до чего нет дела. Сейчас я поняла, что не стоило плакать тогда. Стоило волноваться, но плакать не стоило. Как хорошо, что таксист – совершенно посторонний человек, и в данный момент нужно тратить себя только на то, чтобы не распускаться в его присутствии.


…Когда нас всех уже записали в какой-то журнал и отправили наверх, я, наивная, думала, что самое страшное уже позади. Я знала, что аборт – операция непродолжительная, под наркозом; потом за мной приедут и заберут домой. Я очень сильно ошиблась. И не знаю, сколько бы отдала за то, чтобы наркоз мне ввели не на две минуты аборта, а с самого начала, как только переступила порог.


Я поднималась по ступенькам. С каждым шагом чувствовала, как устала. Устала бороться с истерикой с тех пор, как держала тот праздничный бокал, беседовала с врачом, ехала в машине. Теперь – домашние тапочки. Всё те же. И тот же красивый, бархатный красный халат. Тогда мама купила мне в роддом всё самое лучшее. Тогда я, во всём красивом, бархатном и красном, подарила им всем долгожданное – новую жизнь. Нет, мама меня очень любит. Она просто не подумала. Наверное, у неё не было ни времени, ни желания думать ещё и об этом. Но теперь этот «наряд» был невыносим.


Нас разместили по палатам. Я огляделась вокруг. Как светло, чисто и пахло в роддоме детским дыханием! Здесь же… Я вышла в коридор. Подняла глаза и увидела молодую женщину с большим животом. Ещё одну. Ещё. Было прохладно. И будущие мамы – в шерстяных носках, с обхваченными пуховыми платками пушистыми животами. Они лежали здесь «на сохранении». На сохранении – это когда не как я, а изо всех сил ребёночка сохраняют.


С определённого часа хирург приступила к абортам. Делала она это очень быстро, конвейером; нас вызывали палатами, и мы садились у «абортной» в очередь. Об очереди я вовремя не побеспокоилась и потому оказалась последней.


Наверно, не стоит говорить, что я насмотрелась чего-то сверхнечеловеческого. Под наркозом никто ничего не чувствовал. Просто все босиком, сняв халат, совершенно безликие, с отсутствующим видом заходили туда. Каждая была там три минуты. Затем две мощные тётки грузили нечто бесчувственное на каталку и везли каждую на своё место. Можно даже сказать, что я не видела вообще ничего. Кроме тех вывозимых, скинутых на живот, лицом вниз, глядя на которые совсем не верилось, что всё это – она. Только что говорившая мне: «Не бойся». Оставив за дверью халат и тапочки, я вошла в операционную. Зачем-то много женщин, дающих указания. Непонятно откуда – мужской голос. Это где-то в далёком углу – пожилой мужчина. Он записывает в толстую тетрадь все фамилии. Спросил и мою. Открыв рот, я поняла, что гораздо слабее, чем сама о себе думала. Мужчина таких, как я, уже насмотрелся и потому поспешил произнести фамилию сам. Глаза наполнились влагой, потому что стало обидно. Во-первых, меня не хватило совсем на чуть-чуть. На каких-то нескольких слов ответа. Во-вторых, зачем они спрашивают то, что заранее сами знают? Женщина в белой маске, до сих пор стоявшая ко мне спиной, повернулась:


– Мы насильно сюда никого не приводили. И не надо здесь плакать. Вы сейчас поплачете и уснёте, а мне вам ещё аборт делать.


Стало стыдно, потому что сквозь интонации её голоса, как чернильное пятно, проступало: «Почему ты такая жестокая? Почему ты не думаешь о том, что я такая же, как и ты, – женщина? Почему ты не избавилась от своих слёз раньше, а принесла их именно сюда, ко мне?» Стало очень стыдно.


– Извините. Пожалуйста, извините. Просто… я – музыкант. А музыканты эмоциональны. Особенно там, где не следовало бы… Особенно плохие музыканты.


И всё. Господи, какая это ужасная профессия – «выскребать в металлическое ведро детские души».


Единственное, что я отдалённо почувствовала – сильный рывок. Это изо всех сил пытавшееся удержаться и вытесненное из меня сердечко. Бедная Фасолина. Что твоя ангельская цепкость перед выдержанной медицинской сталью?


Очнулась я уже в палате. Сначала очень хотелось пить. Потом – спать. Уже потом – бежать. Скоро меня заберут домой. Нужно ещё подождать. Совсем немного. Я подошла к окну.


Прямо напротив – детский сад. Заброшенный детский сад. Но для заброшенного он выглядел очень уж непривычно. Все до единого темнеющие стёкла – целы. Целы и ржавые, но никем не поломанные грибки, горочки, песочницы. Ощущение, что этого уже давно никто не касается, но в то же время всё это – чьё-то. На снегу – ни одного следа. Отрешённость, недоступная для всего живого. Стало жутко. Очень явно вспомнился тот болезненный рывок.


Как же я раньше не догадалась: теперь можно плакать! Сколько угодно.


Через час меня забрали домой. Тут как обычно: тепло, уют, блинчики. Всё, только без Фасолины.


Ты не можешь не чувствовать – я о тебе помню. Посмотри: где-то на тёмных оконных стёклах – маленькое, чуть припорошенное влагой пятно. Это то, что с самого начала по праву было твоим, но что теперь навсегда останется со мной. То, отчего трудно дышится и всё распирает внутри; то, что я так и не отдала тебе, – твой вдох.


комментарий


Протоиерей Сергий КОСЫХ, настоятель прихода храма преподобного Сергия Радонежского, руководитель комиссии Липецкой и Елецкой епархии по связямс медицинскими учреждениями


От последствий аборта не уйти ни в этой жизни, ни в будущей – там мать и отец встретят того или тех, кого они не хотели увидеть в земной жизни. Женщина, вспоминающая здесь о своём аборте, недаром увидела в окно детский сад без детей, без своего ребёнка. Господь её вёл.


Первое, что услышали Адам и Ева от Бога, это ведь счастье для женщины и для мужчины: «…плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими [и над зверями], и над птицами небесными, [и над всяким скотом, и над всею землею]» (Бытие 1; 28). А уже во второй главе книги Священного Писания «Бытие» Ева после своего грехопадения услышала от Бога совсем другие слова: «умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей» (Бытие 3; 16). И Адам, согрешивший, услышал: «проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей <…>; в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься» (Бытие 3; 17, 19). Вот каковы страшные последствия греха. Тогда ещё, казалось бы, совершенно безобидного: Господь запретил вкушать плод с древа познания Добра и Зла.


Теперь грех в мире многократно увеличился. Человек уже не считает грехом прерывание беременности, как это мягко называют, а точнее-то – убийство, аборт. Грех притупляет наше сознание, лишает счастья нас, наших детей. И мы не понимаем, не слышим истины, которую пытается внушить нам Господь.


Сейчас любой врач-гинеколог скажет, что у женщин много проблем. Не могут зачать ребёнка, не могут зачатого ребенка выносить. Большая проблема ещё и родить его живым, здоровым. И тогда женщины, которые не получили долгожданного ребёнка, обвиняют врачей. А правильнее было бы обратить внимание на себя. На свою жизнь до брака. Очень мало в наши дни женщин, которые выходят замуж девственницами. Сейчас говорят: «партнёр». Недопустимое слово. Что это? Обладать женщиной может только муж, и ни о каком партнёрстве речи нет. Тем более о частой смене «партнёров», которая приводит к тому, что и женщина, и мужчина заболевают болезнями, которые осложняют и без того сложную жизнь. А после женщина выходит замуж, опять через обман, через лицемерие, когда она надевает белое платье, фату (символ чистоты, непорочности!) и венчается, расписывается… За этим белым платьем нередко скрывается ужасное. Тут и аборты, и многочисленные попытки не забеременеть. Это только на первый взгляд кажется безобидным, грех проявит себя в трагедии человеческих судеб, когда женщина или не может родить, либо рождает ребёнка неполноценного, больного. После одного, двух детей женщины часто рассуждают: «Одного, двух достаточно, остальные не нужны». Это грех, противление воле Божией, которая направлена на то, чтобы человек был счастлив. Не надо обманывать себя и других. Никакого подлинного человеческого настоящего счастья не существует вне общения с Творцом, с Богом, который лучше нас знает, где этот путь к счастью и, главное, к той вечной жизни, к которой мы готовимся.


Святитель Николай Велимирович о трёх крестах говорил. Первый – это крест Христов, или крест праведника, который страдает и за свои грехи, и за правду, ибо сказано в Священном Писании: «И кто сделает вам зло, если вы будете ревнителями доброго? Но если и страдаете за правду, то вы блаженны…» (Первое соборное послание святого апостола Петра 3; 13–14). Праведник знает, за что страдает. Второй крест – крест кающегося грешника, который понимает, за что страдает, и стремится к тому, чтобы исправиться, и обвиняет прежде всего себя. А третий крест – крест нераскаявшегося грешника, который обвиняет кого угодно, только не себя. Этот крест самый тяжёлый, поскольку он без веры, без надежды на Бога. Находиться рядом с таким человеком очень трудно, ведь он обычно всем недоволен – и жизнью, и окружением своим. Он готов обвинить власть, погоду, ну всё и всех. Только не себя. Такой человек даже и не пытается познать волю Божию и следовать ей, не признает её за реальную силу, спасающую человека.


Есть такое выражение – «ухватиться за соломинку». Вот за соломинку хватаемся, а реальную Божию силу не принимаем. Сила эта называется Божия благодать. Выход у нас есть, когда мы чувствуем, что задыхаемся от проблем, от неудачного стечения обстоятельств, от болезней, от слёз, от смертей близких. Выход один: призывание Божией благодати. И уходите, бегите от греха, ведь он так воздействует на наше сознание, что мы перестаём замечать зло. А от загубленного во чреве ребёнка не уйти никуда – ни в этой жизни, ни в будущей.

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Суббота, 21 июля 2018 г.


Погода в Липецке День: +22 C°  Ночь: C°
Авторизация 
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 
  Вверх