Вс, 16 Июня, 2019
Липецк: +18° $ 64.43 72.70
Вс, 16 Июня, 2019
Липецк: +18° $ 64.43 72.70
Вс, 16 Июня, 2019

Один из одиннадцати

Иван ПУЗИКОВ, член Данковского районного общества краеведения | 10.12.2018

Сто лет назад на окраине Данкова, в поле за городским кладбищем было совершено чудовищное преступление – большевики без суда и следствия расстреляли одиннадцать человек. Сегодня место погребения мучеников обозначено двумя огромными валунами, обнесёнными железной оградой и крестами… Здесь установлена мемориальная доска с именами безвинно убиенных людей.

Сын донского казака

Первое имя в этом скорбном списке – Алексей Петрович Голев. Агроном из купеческого рода, участник Первой мировой войны, глава семейства… Простой мирный человек, попавший в жернова революции и сгоревший в её безжалостном пламени.

Дед Алексея Петровича, Данила Голев, – потомственный донской казак. В Лебедяни, где он жил, Данилу знали как лихого наездника – на полном скаку он мог попасть из ружья в монету. А это ювелирное мастерство! Данила был постоянным участником скачек и всегда занимал призовые места.

Как правило, скачки на знаменитом лебедянском ипподроме продолжались несколько дней. В первый день соревнований разыгрывался Императорский приз – 715 рублей серебром (из которых 286 рублей присуждались хозяину «второй» лошади) – сумма для того времени колоссальная. Скачки позволяли сколотить состояние благодаря ставкам и азарту людей. Удалой донской казак Данила Голев разбогател благодаря смелости, силе, бесстрашию и мастерству.

Его сын Пётр, живший с отцом в Лебедяни, был женат дважды. Первая суп­руга умерла при тяжёлых родах, оставив отцу первенца Павла.

Пётр Данилович вдовствовал недолго. На одной из данковских ярмарок повстречал дочь купца Ивана Назарова Юлию и почти сразу послал в её дом сватов.

Мать Юлии, Варвара Ивановна, прислуживала в храме Святого Георгия Победоносца – продавала просвиры.

Отец Юлии вскоре после замужества дочери умер, и Пётр Данилович взял в свои руки дело тестя. Он переехал из Лебедяни в Данков вместе с сыном от первого брака Павлом. Петру от отца досталось небольшое состояние, которое он присовокупил к наследству тестя, и стал довольно крепким купцом.

Купеческое восхождение и меценатство

В 1857 году Пётр Голев построил в Данкове салотопенный завод, данковчане называли его «салотопка», и приступил к обустройству хлебной ссыпки. Когда дела купца пошли в гору, он приобрёл земельный участок на улице Московской (ныне Карла Маркса, дом 52), в глубине которого поставил небольшой сруб, позднее – двухэтажный дом.

Первый этаж, выложенный из красного кирпича местного производства, предназначался под лавки и кухню, а второй этаж, бревенчатый, из дуба, обшитый досками и выкрашенный краской, – под жильё. Крыша была покрыта кровельным железом и увенчана водостоками. Украшение дома – большой кованый балкон. Во дворе сего строения располагались амбары и конюшни, а за ними – большой фруктовый сад.

Русские купцы, в том числе и Пётр Данилович Голев, умели тратить деньги не только на себя и на нужды своих бесчисленных родственников, но и на общественные дела.

Ещё до составления проекта Соборного храма Тихвинской иконы Божией Матери в Данкове Пётр Данилович пожертвовал на благую идею 350 руб­лей. Позже, когда начались работы, он давал деньги многократно и принимал деятельное участие в возведении церкви. В 1872 году данковский купец 2-й гильдии Пётр Голев внёс 2150 рублей на устройство двух предельных иконостасов, за что получил благословение Священного Синода с выдачей установленной грамоты.

В 1878 году Петру Даниловичу Голеву «изъявлена Архипастырская благодарность с приданием Божиего благословения за пожертвования на строительство храма и украшение собора 4100 руб.».

Пётр Данилович Голев после кончины был удостоен чести упокоиться в склепе у южной стороны апсиды (алтарной части) Собора. Умер он незадолго до церемонии освящения храма.

Война в судьбе семейства

В браке с Юлией Ивановной у Петра Даниловича родились три сына: Николай, Сергей, Алексей и дочь Зинаида.

Алексей Петрович появился на свет 10 января 1878 года, крестили его в соборной церкви в Данкове, восприемниками (крестными) были двоюродный брат купец 2-й гильдии Пётр Александрович Лебедев и родная сестра Юлии Ивановны Людмила Назарова.

С 1889 по 1892 год Алексей учился в Данковском двухклассном городском училище.

После окончания училища Алексей Петрович поступил учиться на агронома в Рязань, а по свидетельству внучки, Марины Владимировны Чарыевой, ещё и в Петровско-Разумовскую земледельческую академию в Москве.

Вернувшись в Данков, Алексей Петрович женился на дочери начальника почтово-телеграфной конторы Александра Николаевича Доброхотова Варваре. Молодожёны жили вместе с матерью, братом и сестрой Алексея Петровича в родовом доме на Московской.

Единственная дочь Алексея Петровича и Варвары Александровны Наталия Алексеевна, в замужестве Разумовская, оставила после себя воспоминания, которые я совершенно случайно нашёл в старом, заброшенном доме на улице Пушкина в Данкове. 

Совершенно простые, бесхитростные строчки попадают в самое сердце и вызывают грустные эмоции. Жила семья, трудолюбивая, сплочённая… «Отец работал в Данковском земстве агрономом, – пишет Наталия, – учил крестьян выращивать богатые урожаи. Мама работала тоже в земстве – машинисткой».

К началу Первой мировой войны Алексей Петрович Голев был уже уважаемым в Данкове человеком, он входил в совет директоров уездного тюремного отделения и состоял гласным в уездном земском собрании и городской думе, также он был членом уездной земской управы, а ещё входил в Данковское благотворительное общество.

Алексей Петрович Голев купил в деревне Беревенное (так называлось прежде нынешнее Бревенное) земельный участок, построил небольшой двухэтажный деревянный дом в стиле старорусского терема (Голевы называли его «наша дача»), разбил большой фруктовый сад, нанял мужиков и стал возделывать землю. Возделывать со знанием дела!

Первая мировая война поставила крест на мирной жизни многих русских семей – Алексея Петрович Голева призвали в действующую армию, сначала в 514-ю пешую дружину в звании прапорщика, пункт формирования – город Скопин. А 26 января 1916 года за боевые заслуги ему пожаловали орден Святого Станислава III степени и вскоре присвоили звание подпоручика. Алексей Петрович участвовал в знаменитом Брусиловском прорыве. 

Когда он уволился из армии, солдатский комитет выделил своему офицеру в качестве охраны двух солдат с оружием для сопровождения до самого Данкова.

Возвратившись в марте 1918 года домой, Алексей Петрович занялся мирными хлопотами. Но время было тревожное, и жена уговаривала его уехать в Москву к младшему брату. Супруга предчувствовала беду и повторяла только одно: «Убьют!» Алексей Петрович успокаивал : «Варя, за что? Я не контрреволюционер, не мятежник. Думаю, советской власти будут нужны не только солдаты, но и агрономы».

Арест

Из воспоминаний дочери Наталии, найденных в заброшенном данковском доме: «Однажды в сентябре в полдень к нам пришли трое в кожаных тужурках. 

– Где купец Сергей Петрович Голев?

– Брата моего нет, а смогу ли я его заменить? – спросил Алексей Петрович, мой папа.

Пришли арестовывать его брата Сергея, того в Данкове не оказалось – он получил контракт от армии и уехал по их решению из города.

 – Можешь, – сказал один из тех.

Он вычеркнул из блокнота фамилию брата.

 Другой сказал:

– Вы арестованы, гражданин Голев.

Брат папы тоже не участвовал ни в каких бунтах. Арестовать его хотели лишь за то, что заместителю данковского ЧК Чванкину приглянулась его красавица жена Мария Николаевна».

После ареста Варваре Голевой разрешили свидание с мужем. Алексей Петрович был весел, шутил: «Не понимаю, за что меня арестовали! Думаю, Варя, разберутся, отпустят, не волнуйся, всё будет хорошо».

После августа 1918 года, когда случилось покушение на Владимира Ульянова-Ленина, в стране объявили красный террор. В Данкове на заседании УКома партии и ЧК Владимир Чванкин требовал ареста, а потом и расстрела заложников буржуазии. Члены партии по настоянию чекиста писали записки с именами «контрреволюционеров», на основании которых Чванкин лично составил сводный список.

Председатель партии Долгов и секретарь Харламов сопротивлялись напору товарища заместителя ЧК, пытались вразумить Чванкина и даже пригрозили передать чёрный список заложников в данковский Чрезвычком партии, поскольку Чванкин уничтожил записки и подтвердить факт, насколько он руководствовался ими при составлении списка, не представлялось возможным.

Агитация Чванкина иногда переходила в требования от Чрезвычкома расстрелов. На отказ Чрезвычкома расстреливать без достаточных оснований Чванкин (это было дня за 2-3 до взрыва бомбы в Данкове) между прочим бросил фразу: «Данные мы вам скоро предоставим». В ночь на 24 сентября в Данкове в доме купца Неронова, где располагалось общежитие членов Чрезвычкома и большевиков-партийцев, взорвалась бомба. Пострадавших не было. В эту же ночь прошло экстренное заседание Данковского Совета с членами партии, на котором Чрезвычкому поручили на подлый заговор буржуазии ответить красным террором. 

Взрыв бомбы спланировал и воплотил в действии сам Чванкин.

Преступник

Кем же был этот кровожадный заместитель ЧК, какие родители воспитали его и какие идеи вскружили ему голову?

Родом Чванкин происходил из села Мураевня Данковского уезда Мураевинской волости. Отец его служил у князя Шаховского кучером, и всё детство Владимира прошло в дворянском гнезде, где он и получил образование.

В восемнадцать лет Чванкин уехал в Москву и поступил на службу в полицейскую канцелярию на должность писца-протоколиста. Здесь он и решился на своё первое преступление – похитил два казённых бланка, за что в 1911 году в Пресненском суде ему дали четыре месяца тюремного заключения. После отсидки под влиянием преступной среды он снова нарушил закон – учинил подлог и по поддельному векселю в банке обналичил деньги. Московский окружной суд арестовал Владимира Чванкина на шесть месяцев и после разбирательства в 1913 году приговорил его к трём годам ареста.

После освобождения Владимир Чванкин возвращается в Мураевню в Данковский уезд. Сергей Николаевич Шаховской за заслуги отца, который проработал всю жизнь на семью князя, взял к себе сына письмоводителем. Найдя в Чванкине незаурядные способности и рвение к службе, князь определил его шефом. Через некоторое время Чванкин, преуспевающий по службе, возомнил, что теперь он силён, знатен, и стал просить у князя руки сестры. Князь был страшно разгневан и дал тому пощёчину, закричав: «Негодяй! Холоп». Его сиятельство воспринял сватовство как оскорбление. 

Шаховской прогнал Чванкина. И тот опять попал в преступную среду, где уже наученный опытом сколотил свою банду. Естественно, желание отомстить всем «сиятельным князьям» было смыслом жизни неудавшегося жениха.

Вскоре грянула революция. Она была на руку Чванкину. Владимир со своей бандой, угрожая жителям Мураевинской волости расправой, вынуждает их голосовать за себя. Так его избирают в новую власть.

Всё это он задумал лишь с одной целью – развязать себе и своей банде руки и, прикрываясь красным террором, грабить богатых.

Без вины виноватые

Данковские чекисты арестовали бывшего уездного исправника, коллежского советники Петра Павловича Окорокова, бывшего начальника тюрьмы Виталия Павловича Трунина, бывшего инспектора огнестойкого строительства, правого эсера Александра Михайловича Соболева, бывшего надзирателя тюрьмы Михаила Леонидовича Харкевича, семидесятилетнего помещика Ивана Андреевича Демидова, бывшего служащего земства, землевладельца, купца Никиту Грищенко, бывшего члена земской управы, купца, губернского секретаря Алексея Петровича Голева, бывшего заседателя дворянской опеки коллежского секретаря, правого эсера Леонида Петровича Харламова, бывшего служащего земства, мещанина Степана Васильевича Бардина. В список для расстрела была внесена и 18-летняя (по другим сведениям 22-летняя) уроженка села Бигильдино, работавшая учительницей в школе деревни Ермоловка, как контрреволюционерка, Любовь Васильевна Безменова, отвергнувшая притязания охочего до женского пола сначала секретаря укома партии Харламова, а потом и сотрудника ЧК Гуторина.

Вечером, накануне расстрела, Варвара Александровна послала домработницу Полину узнать, какие дела у Алексея Петровича. Полине удалось попасть во двор данковской тюрьмы и через окно поговорить с Алексеем Петровичем.

Из записок Наталии Голевой-Разумовской: 

«– Как у вас дела, Алексей Петрович?

– Всё хорошо, нас покормили и к нам относятся хорошо. Требуют контрибуцию, но скажи Варваре: пусть ничего им не платит. Я здесь не один, нас много, но мы ничего не сделали противозаконного. Скажи дома, чтобы не волновались, нас тут подержат и отпустят, всё будет хорошо.

Ночью моей маме приснился сон. Ярко светила луна. Алексей Петрович жаловался: «Варя, милая моя, сегодня лунная ночь, а для меня она последняя!». Мама в ужасе проснулась. Наскоро оделась, побежала в тюрьму. Там ей сказали, что мужа отправили в Рязань».

Расстрел

В ночь на 25 сентября заложников повели на расстрел по малолюдному маршруту: от тюрьмы свернули на улицу Семинарскую (ныне – Энгельса) и, не доходя до гимназии, повернули на Каретную (ныне – Советская).

Данковчанка А.М. Зайцевская, в 1918 году жившая на Каретной, вспоминала, что в ту роковую ночь она ещё не легла спать и возилась по дому, как вдруг в её окно постучали и в грубой форме потребовали «зашторить окно и потушить лампу».

Оказалось, что это был конвоир, посланный вперёд, он стучал в дома людей, где ещё горел свет, и приказывал им не выглядывать из окон, тушить свет и зашторивать окна, чтобы никто не увидел, как ведут заложников. С Каретной заложников повели по улице Дворянской (ныне – Володарского), далее их путь следовал к мосту через реку Вязовню.

По некоторым сведениям, перед мостом один из приговорённых к расстрелу сбежал. В это время в город возвращался цыганский табор и цыгане отвлекли конвоиров, которые поначалу не заметили, как один арестованный исчез. Цыгане знали Алексея Петровича – жена его брата Сергея была полукровкой-цыганкой – и велели ему бежать: «Мы сейчас их закружим, а вы бегите!».

Алексей Петрович в ответ сказал, что не может так поступить, опасается, что пострадает семья. Он снял с себя крестильный крестик и попросил: «Это мой крестильный крест, я с ним прошёл всю войну, отдайте его моей любимой доченьке Натусе».

Обозлённые побегом одного из заложников, конвоиры схватили 90-летнего псаломщика Ивана Алексеевича Веселовзорова, которого вели из Сторожевой слободы из гостей два гимназиста. Перед мостом они услышали крики и голоса, Иван Алексеевич приказал молодым парням быстро спрятаться под мост. По рассказам жительницы Данкова Александры Фёдоровны Добродеевой, один из двух гимназистов был её брат – Николай Фёдорович Кривельский. В ту роковую ночь он прятался под мостом, стоял в воде, а после этого заболел воспалением лёгких и вскоре умер.

Уже на краю могилы Чванкин с грязными намерениями набросился на Любу Безменову. Алексей Петрович отшвырнул Чванкина от Безменовой, и тогда один из конвоиров, защищая подлеца, прикладом винтовки размозжил Алексею Петровичу голову. Не захотел недавний русский офицер остаться в памяти убийц трусом.

Так окончилась жизнь простого данковчанина, сына купца, агронома, мужа и отца единственной дочери Натуси…

По рассказам горожан, сбежавший от расстрельщиков заложник уже глубоким стариком приезжал в Данков, ходил в высокие кабинеты-просил разрешения поставить на могиле расстрелянных, где мог оказаться и сам, крест и ограду, но ему не позволили…

Алексей Петрович Голев с супругой Варварой Александровной и маленькой Натусей. 1915 год

Алексей Петрович Голев с супругой Варварой Александровной и маленькой Натусей. 1915 год

Этот дом на улице Московской, он первый слева, построил знатный данковский купец, меценат Пётр Голев

Этот дом на улице Московской, он первый слева, построил знатный данковский купец, меценат Пётр Голев

Гимназист Алексей Голев мечтал стать агрономом

Гимназист Алексей Голев мечтал стать агрономом

Алексей и Варвара Голевы в Севастополе. И в те годы сюда 
приезжали отдыхать многие россияне

Алексей и Варвара Голевы в Севастополе. И в те годы сюда приезжали отдыхать многие россияне

Первая мировая война нарушила мирную жизнь людей. 
Алексей Голев на фронте (в повозке). Тростенец. 1917 год

Первая мировая война нарушила мирную жизнь людей. Алексей Голев на фронте (в повозке). Тростенец. 1917 год

Место захоронения одиннадцати безвинно убиенных данковчан

Место захоронения одиннадцати безвинно убиенных данковчан

Алексей Петрович Голев с супругой Варварой Александровной и маленькой Натусей. 1915 год Этот дом на улице Московской, он первый слева, построил знатный данковский купец, меценат Пётр Голев 
Гимназист Алексей Голев мечтал стать агрономом Алексей и Варвара Голевы в Севастополе. И в те годы сюда 
приезжали отдыхать многие россияне
Первая мировая война нарушила мирную жизнь людей. 
Алексей Голев на фронте (в повозке). Тростенец. 1917 год
Место захоронения одиннадцати безвинно убиенных данковчан
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных