itogi.lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
14 мая 2018г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031
ФОТО НЕДЕЛИ 
«Русборг» – это люди!
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Телерадиокомпания Липецкое время
Общество 

Страсти Господни

14.05.2018 "ЛГ: Итоги недели". Евгения Ионова
// Общество
Муж – фронтовик 
Пётр Яковлевич БудковБрат, подаренный войной, 
Владимир ШматкоТри красавицы девицы, 
Полина Будкова – в центреПолина Семёновна среди коллегПолистать с правнуком Колей семейный альбом – это счастье

Около миллиона советских девушек и женщин сражались на фронтах Великой Отечественной войны. Среди них была и медсестра эвакогоспиталя Полина Протопопова (Будкова). Сейчас она живёт в Чаплыгине в семье младшего сына


Девочки, война, война…



Едва началась война, как о своём желании защищать Родину заявили сотни тысяч советских женщин. Закон о всеобщей воинской обязанности приписывал в случае необходимости брать в армию и на флот девушек, достигших восемнадцатилетнего возраста, имеющих медицинскую, ветеринарную и специально-техническую подготовку, привлекать их на учебные сборы. Вот на него-то многие добровольцы-женщины и ссылались, отстаивая своё право плечом к плечу с мужчинами защищать родную землю.


И если до 1942 года женщин ещё неохотно брали на службу, то после серьёзных потерь в войсках на начальном этапе вой­ны среди них провели массовую мобилизацию. С 1941 по 1945 год на фронтах сражались, по разным данным, от восьмисот тысяч до миллиона представительниц слабого пола. Среди них более пятисот тысяч медицинских сестёр, из которых девяносто тысяч не вернулись домой…


Около 150 тысяч женщин-воинов были награждены орденами и медалями, свыше девяноста стали Героями Советского Союза и России. Из них семнадцать – медики, в том числе и единственная в Липецкой области женщина Герой Советского Союза Ксения Константинова. Напомним, что первой девушкой, в 1942 году посмертно награждённой Звездой Героя, стала восемнадцатилетняя партизанка Зоя Космодемьянская.



Братья


Полина Протопопова родилась в 1925 году в маленьком воронежском селе Гороховка. Но сельским жителем себя не считает. Когда была ещё младенцем, родители – Семён Михайлович и Евдокия Даниловна – подались вслед за своими старшими детьми в Россошь, где Полина, восьмой, самый младший ребёнок, и выросла в труде и в любви. Восьмой класс Полина окончила в 1941 году и поступила в местную медицинскую школу, хотя учитель математики прочил ей хорошую педагогическую карьеру.


– Ни разу в жизни я не пожалела о своём выборе! – уверяет Полина Семёновна. – Мне очень хотелось быть медиком. Работала фельдшером-акушером, ходила по участкам, трудилась в санэпидстанции – мой профессиональный стаж насчитывает многие десятилетия.


Когда прозвучала страшная весть – война, – трое братьев Полины ушли на фронт. Старший Алексей отправился воевать, уже отслужив срочную. Пожизненно его незаживающей раной был Сталинград.


– Когда после Победы прошло некоторое время и все мы – ветераны – стали надевать костюмы с орденами, – рассказывает Полина Семёновна, – Алексей, увидев мои награды, сказал с горечью: «О, сестра, это ты, не говевши, пасху съела! Если бы ты побывала в аду сталинградском, поняла бы, что никакими медалями его не украсишь».


Ещё один брат – Иван – отвоевал в Финскую кампанию. 22 июня 1941 года встретил на самой границе – в Брест-Литовске – и одним из первых принял бой с немецко-фашистскими захватчиками. Младшего – Григория – забрали на фронт из родительского дома.


– А в войну у нас появился четвёртый брат, – улыбается Полина Семёновна. – Россошь оказалась под оккупацией. Нам с подружками было страшно интересно: какие же они, немцы? Мы же их никогда в глаза не видели. В один из дней пошли на них глядеть, как они в город заходят. Выглядываем из-за угла, а тут к нам парень подбегает и шепчет, что в сарай притащили нашего раненого бойца. А мы же медики, хоть и ещё только начали учиться. Я быстренько слетала домой за бинтами, пришла в сарай, смотрю – под потолком лежит солдатик без сознания, весь в крови, а у изголовья стоит кувшин с молоком. Мы его перевязали, бинтов не хватило, пришлось использовать его исподнюю рубаху. Он очнулся и скомандовал, чтобы один из нас пошёл к калитке, второй встал у дверей – это на случай, если немцы появятся. Он всё переживал: ему-то всё равно помирать, а мы можем из-за него пострадать. Звали его Владимир Шматко, он – из Прилук Черниговской области Украины. Оставлять солдатика в сарае было нельзя, я предложила перенести его к нам – мы же привыкли большим домом жить, детей-то немало. Мама, как увидела раненого, растерялась, попросила поднять его на чердак и тоже поставила ему молока. Отец, когда вернулся, разозлился и приказал, чтобы мы кровать чистым бельём застелили, бойца на неё положили и одели в одежду одного из наших братьев. А фашисты уже в городе, по домам шастают, партизан или солдат ищут. Мы решили выдавать его за члена нашей семьи, даже имя на стене выцарапали, чтобы он наизусть запомнил, что фрицам говорить. Когда они в дом ворвались и автомат на него наставили: «Зольдат?», то мама Володю спиной закрыла, им в ноги бросилась и со слезами закричала: «Пан, не солдат, не партизан – сын мой, он в депо работал, под бомбёжку попал и теперь неходячий!» Не знаю почему, но немцы ей поверили… И никто из наших соседей не выдал! Он долго пробыл у нас – разрывная пуля повредила руку и раздробила рёбра. Неподалёку жила врач Антонина Яковлевна. Когда я за ней в первый раз под бомбёжкой пришла, её мама заплакала: «Тоня, тебя убьют!». А она спокойно обернулась и сказала: «Я – врач». Она очень помогала и советами, и медикаментами.


Мы жили над Доном, а за рекой уже стояли наши войска, – продолжает Полина Семёновна. – И к папе, как мы потом поняли, оттуда приходили ребята. Они предлагали забрать Володю, да очень слаб он был и не смог бы переплыть реку, а плоты нельзя было делать. У нас один из родственников работал у немцев и передавал папе всю важную информацию, а он – ребятам из-за Дона. Этот родственник и сделал Володе паспорт, так что он смог уехать на родину. Таких тогда было немало, кто пробовал дойти до дома, чтобы отлежаться и снова – в бой. Володя рассказывал, что после освобождения Украины он напросился в одну из частей. Поначалу ему и ещё нескольким ребятам даже форму не дали – послали сразу же на передовую. Кто выжил, получил и амуницию, и право воевать в строю. Володя с честью дошёл до Берлина, вернулся домой инвалидом, но прожил до девяноста лет! Он умер два года назад, частенько бывал у нас, мы с папой к нему во Львов, где его семья после войны осела, ездили.



Они – люди?


До сих пор Полина Семёновна не может подобрать слова, чтобы пересказать, как зверствовали фашисты на оккупированных территориях. Эпитеты «невыразимое», «нечеловеческое» едва передают её боль. Полина Семёновна говорит, что вся Россошь была обклеена листовками с предупреждением, за что каждого из местных жителей можно лишить жизни. Устраивали гитлеровцы и «показательные выступления» – вешали и расстреливали россошанцев прилюдно.


– Когда начиналась бомбёжка, мы покидали свой дом, стоящий около железнодорожных путей и депо, и уходили подальше на три километра. Ночевали где придётся. Люди без страха пускали в свои хаты. Однажды ночью немцы вошли в дом, где ютилась не только наша семья, но и другие соседи. Мы все лежали покатом на полу на соломе. Они стали светить в лица фонариками и кричать: «Партизан! Партизан!» Я была хлюпенькая, тоненькая девочка, никто не давал семнадцати лет. А вот моя подруга – годом старше – рослая, плотненькая, светленькая, красивая. «Комсомол!» – гаркнули на неё и под белые ручки стали выводить на улицу. Мы бросились к ним: «Пан, пан, это ещё ребёнок, не комсомолец, не партизан». Нас успокоили, что разберутся и вернут, если она ни в чём не виновата. Утром мы нашли её изнасилованной, искромсанной и расстрелянной… И такие случаи были не единичными.


Полина Семёновна рассказывает, что их дом во время оккупации заняли немцы, семью же выгнали в сарай. К их постояльцам иногда захаживал офицер, любивший попрактиковаться по-русски. Однажды он сказал: «Взять бы Сталина, Гитлера, Черчилля и Рузвельта да поставить на кулачный бой. Кто выиграет, тому и победа в войне. Зато люди и страны целы. А так – мы вашу страну разоряем, потом вы – нашу разобьёте…»


Полина Семёновна вспоминает, когда в сорок третьем фашисты уходили из Россоши, они три дня держали аэродром. Немцы почти все улетели, а вот их приспешники – итальянцы, поляки, финны и мадьяры – остались. В доме Протопоповых оказались двое раненых – поляк и старик немец. Брат-славянин всё доказывал, что он кадровый офицер и не по своей воле пошёл воевать, и если русские позволят, он встанет в их строй.


– Однажды на пороге появились наши солдаты. Смотрят, а мама раненых фашистов молоком поит. «Мать, зачем их кормишь?» – спрашивают. Мама спокойно отвечает: «Они – люди. Пока они в моём доме, я не могу их бросить. Если хотите – забирайте». Тогда солдат ожесточённо бросил: «У вас что, на фронте никого нет?» Мама улыбнулась горько: «У меня там три сына и три зятя, да вот дочки здесь под оккупацией с детьми мучились». – «Может, они вашего сына убили?» – возмутились наши. «А может, мой сын их ранил», – парировала мама… Немца расстреляли за нашим сараем, как мама ни просила увезти его подальше. А поляка забрали в госпиталь для военнопленных, он разместился в подвале нашего эвакогоспиталя. «Своих» латали немецкие врачи. Еду, что оставалась от наших раненых, мы спускали пленным – никто не заставлял, просто жалко было. Они же – люди?



Без права сна


Едва Россошь освободили, как в городе развернулся эвакогоспиталь. И Полина Протопопова добровольно пошла туда работать. Зима была лютая, раненых столько же, сколько и обмороженных. Полина Сергеевна говорит, что в соседней палате лежал молоденький танкист Володя Котов. Ему ампутировали обмороженные пальцы рук. Пока ребята из его экипажа находились рядом, они поддерживали товарища, водили его в туалет, помогали купаться, кушать. А когда им на смену пришли санитарочки, Владимир, как вспоминает Полина Семёновна, от собственного бессилия и немощи на стенку лез. И всё равно продолжал утверждать, что должен дойти до Берлина – ему бы только протезы получить…


– Мне один парень, лечившийся у нас, всё письма с фронта писал: «Путь к тебе не короче и не длиннее, чем через Берлин. Чем ближе я к Берлину, тем ближе к тебе». Но ни до Берлина, ни до меня так и не добрался… – вздыхает Полина Семёновна.


С госпиталем медсестра Полина Протопопова дошла до Харькова, год там отслужила. А в начале сорок пятого её отпустили домой – победа была не за горами. Страшно ли ей, восемнадцатилетней девчушке, было уходить на фронт? Говорит, страх затмевал какой-то юношеский запал. Хотя юными они себя не чувствовали – слишком рано её поколение повзрослело.


– Конечно, было страшно и приходилось страх преодолевать. Первые две недели с ног падала. «Летучки» принимала – это вагоны, чаще – телячьи, в которых с фронта доставляли немощных бойцов. Тяжёлых отправляли в тыл, оставшиеся молоденькие ребята поправлялись быстро и сразу бросались добивать фашистов. Я впервые попала в госпитальную «сортировочную», откуда раненых разбирали по отделениям. Зашла туда, а там страсти Гос­подни! Стоны, крики, кровь! Господи!.. Когда по телевизору начинают петь песню про русского парня, что от пуль не бежит и от ран не стонет, так у меня слёзы льются и ком в горле встаёт. Ещё как стонут и криком нечеловеческим кричат!


Лежал у меня Николай Полищук, – продолжает рассказ Полина Семёновна. – Его, раненого, подобрали итальянцы и хотели было оперировать, как пришли наши. Его итальянцы и сбросили в морг. Но Николая всё-таки отыскали и привезли к нам в госпиталь – у него трёх рёбер не было, а в спине – дыра. Наша санитарочка тётя Шура обворачивала его в простыню и на руках приносила в перевязочную – так он иссох. Но выжил, остался в Россоши, женился и преподавал историю в моей медшколе.


Полине Семёновне многие солдатики писали. Запомнила она весточки от трёх Володь – Шматко, Могилевского и Раевского.


– Суточные дежурства у нас были без права сна. Задремешь – утром идёшь чистить туалеты, а канализации ведь никакой.



Осталась одна Поля


Полина Семёновна говорит, что её семье несказанно повезло – с фронта вернулись все: братья, зятья, она сама уцелела. Поэтому и День Победы Протопоповы встречали с радостью. А вот соседи… кто-то песни под гармонь пел, а кто-то и волосы на себе рвал да голосил на всю округу. По словам Полины Семёновны, слёз было больше, чем в начале войны, когда провожали мужчин на фронт. Тогда все надеялись...


В двадцать два года Полина Семёновна вышла замуж за фронтовика Петра Яковлевича Будкова, родила ему двоих детей. Рано овдовела.


Сейчас уже ни братьев, ни сестёр её нет на этом свете. Полина Семёновна живёт в Чаплыгине в семье младшего сына. У неё есть внуки, правнуки. Вот ради них, ради их жизни, она в восемнадцать лет пошла на войну…


– Накануне встречи с вами я ночь не спала, всё вспоминала, – сказала нам на прощание Полина Семёновна. – Иногда мне даже кажется, что не было такой страсти, как война, и не было всего пережитого ужаса – слишком тяжело! Не дай Бог! Вот смотрю новости по телевизору, и волнуюсь за внуков-пра­внуков. Жить сегодня страшно… А вот фильмы о войне не смотрю... Раньше ходила на праздничные мероприятия, посвящённые нашей Победе. Да вот два года как не могу – ногу сломала. Ещё несколько лет назад нас, ветеранов, глава района принимал в два захода – мы не помещались в актовом зале. Три года назад нас пришло всего четырнадцать человек. Сколько в этом? .


Валерий БЕЛЯКОВ (фото),


фото из семейного архива Полины Семёновны Будковой (Протопоповой)

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Понедельник, 21 мая 2018 г.


Погода в Липецке День: +13 C°  Ночь: +12 C°
Авторизация 
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 
  Вверх