itogi.lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
14 мая 2018г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031
ФОТО НЕДЕЛИ 
«Русборг» – это люди!
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Телерадиокомпания Липецкое время
Общество 

«Прости меня, мама» (ФОТО)

14.05.2018 "ЛГ: Итоги недели". Евгения Ионова
// Общество

18 апреля нынешнего года Герою Советского Союза Ксении Константиновой могло бы исполниться 93 года. Но судьба отпустила ей совсем немного – в восемнадцать лет бесстрашная медсестра приняла мученическую смерть от фашистов


Глаза в глаза


Псы… Это было как тогда – десять лет назад. Она, ещё совсем маленькая девочка, увидела бродячих собак, обступивших соседского мальчонку и готовых растерзать его со всей силой своей голодной, неутолимой ярости. Не растерявшись, она взяла большую палку и кинулась на свору, но стая оказалась сильнее – псы прокусили Ксении ногу и прижали детей к забору буквально на расстоянии вытянутой руки от калитки. Быть может, от отчаяния, а может, повинуясь инстинкту, девочка встала на четвереньки и зарычала, как раненый волчонок. Собаки опешили и на мгновение отпрянули – этого хватило Ксении, чтобы затолкнуть мальчика в калитку, а самой всё-таки снова оказаться глаза в глаза с оголодавшими псами. На её счастье, из-за поворота показались мужики, возвращав­шиеся с поля, они-то и разогнали зверьё…


…Сейчас, на далёкой Смоленщине, за её спиной не было ни забора, на который можно опереться от дикой усталости, ни калитки, чтобы спрятаться, ни взрослых мужчин – они, раненые, еле живые, лежали неподалёку в лощинке. А псы – страшные, серые, в человеческом обличии с автоматами наперевес подбирались всё ближе…


И она, восемнадцатилетняя красивая русская девушка, с голубыми, как весеннее небо, глазами, приняла неравный бой! Ей, одной, противостояла жаждущая её крови сотня врагов, не знающих жалости. Когда у Ксении закончились патроны, она, уже раненная в голову, стала бросать в фашистов гранаты. Их стая поредела человек на двадцать, и всё равно силы были не равны… И они бросились её рвать, делать с ней то, на что не способен ни один зверь – только человек по наущению нечистого да от собственного бесстыдства и злобы…


Когда через три дня бойцы её батальона, выбив фашистов, вернулись на поле боя, перед ними предстала душераздирающая картина. Их медсестричка – любимая Ксения – лежала на земле растерзанная, с выколотыми глазами, отрезанными носом и грудью. Доставшая­ся врагам ещё живой, она претерпела смертные муки. Наверное, изумлённые нечеловеческой стойкостью девушки, упоённые кровью немцы пригвоздили её тело к земле колом! Думаю, двери Рая апостол Пётр отворил перед ней, не дожидаясь, когда измученная, чистая Ксенина душа постучится в створки…



До восемнадцати. Не старше


Теперь местечка, где родилась Ксения Константинова, на карте нашей области не найти. Из посёлка Моховое, что стоял неподалёку от села Сухая Лубна, последние жители ушли ещё в конце шестидесятых годов прошлого столетия.


ФОТО



В Моховом 18 апреля 1925 года в семье школьного учителя Семёна Григорьевича и его жены Арины Семёновны родилась первая дочь, которой дали красивое имя Ксения. Потом на свет появились два мальчика – Павел и Григорий.


– Папа вспоминал, что Ксения была любознательным ребёнком, всегда его спрашивала: что там, за поворотом или за бугром, какую книжку интересную почитать? – рассказывает сестра Ксении Константиновой, её полная тёзка Ксения Семёновна Сидякина (Константинова). – Всех своих детей папа держал в строгости, главными нашими занятиями были труд и учёба. Мне вот даже в куклы отец не позволял играть, основная игрушка – книга. Я всегда была главной по хозяйству в доме.


В 1937 году, Ксении тогда исполнилось двенадцать лет, к дому Константиновых ночью подъехал «чёрный воронок». Оказалось – за отцом. При­ехавшие его арестовывать сотрудники НКВД не преминули сказать сонной девочке, что она теперь – дочь врага народа и не имеет права носить пионерский галстук. Правда, галстук с Ксении никто не снимал и от отца отрекаться не заставлял. Дети верили в его невиновность, как, впрочем, и подавляющее большинство односельчан.


– Отец был не просто учителем начальных классов, но и членом ревизионной комиссии, – поясняет Ксения Семёновна. – Однажды он не досчитался мешка ржаной муки, предназначенного для детского питания, которое он же и организовал в своей школе. Оказалось, что его умыкнули коллеги-педагоги. Когда папа попросил вернуть украденное, на него в органы полетели доносы: мол, Семён Григорьевич мечтает освежевать Сталина, как поросёнка. И не воров, а его арестовали и угнали в лагеря в Коми… Знаете, нам, детям, иногда случалось видеть, как отец плакал. И сердце разрывалось! А плакал он от обиды, когда кто-то из односельчан, бывало такое, в спину бросал: «Отец Героя, враг народа». Папа утверждал, что ему Вышний жизнь спас, а все, кто на него донёс, ушли в мир иной. Он дожил до восьмидесяти двух лет, его судьба была несладкой. И всё же он жил достойно. Мне порой кажется, что и Ксения так рвалась на фронт, чтобы в том числе отстоять честь отца… Папа рассказывал о своей лагерной жизни мало и неохотно: они приехали в тайгу, в болота, и пока не построили сами бараки, стелили еловые лапы на землю, на них и спали. В своих воспоминаниях он описывал все лагерные ужасы, людей, с которыми ему выпало сидеть, – большинство из них интеллигентные, порядочные, хотя встречались и настоящие уголовники, но все жили дружно. Ему даже доверяли на хранение деньги. Через некоторое время его расконвоировали, но домой не отпустили – папа работал на лагерной кухне. После возвращения в село учительствовать ему не дали, и он пошёл в колхоз, трудился на пасеке, почтальоном, сторожем.


Семён Григорьевич был из очень бедной семьи, с ранних лет работал пастухом. Учиться в школу он пошёл сам, чтобы выбиться в люди. И стал учителем. Как утверждает глава Лубновского сельского поселения Александ­ра Петровна Овчинникова, Семёна Григорьевича в селе уважали, постоянно обращались за советом, особенно пчеловоды. Ксения же Семёновна считает, что у Ксении-старшей, скорее всего, был отцов характер – упрямый, настойчивый. Семён Григорьевич из лагеря писал письма с просьбой отправить его на фронт – не пустили.


А Ксения с отличием окончила Лубновскую начальную и Куйманскую семилетнюю школы, с 1940 по 1942 год также «на пять» отучилась в Липецкой фельдшерско-акушерской школе (сейчас это медицинский колледж), работала и в Трубетчинской больнице, и инструктором при райздравотделе. С шестнадцати лет, то есть с самого начала войны, бомбардировала письмами военкомат с просьбой направить её на фронт. Ей дважды отказывали, на третий раз сдались. В феврале 1943 года, никому не сказав ни слова, Ксения ушла из дома и… сначала прошла краткосрочные курсы медсестёр, а уже весной этого же года была зачислена санинструктором в 3-й батальон 730-го стрелкового полка 201-й стрелковой дивизии.


«Прости меня, мама, иначе я не могла поступить…» – писала Ксения в своём первом коротеньком письмеце маме, которая в день её ухода прибежала к военкомату, да дочь уже не застала – та отправилась на фронт.



К сестре милосердия немилосердна война


«Не вернусь домой до тех пор, пока останется хоть одна фашистская гадина на нашей земле», это уже строчки из другого письма Ксении.


Со своим батальоном старшина медицинской службы Константинова воевала на Воронежском и Калининском фронтах, выносила раненных с поля боя, перевязывала их, успокаивала, писала за них письма родным, стирала одежду, случалось, что и песни пела, и стихи своего любимого поэта Николая Некрасова читала. Однополчанам, удивлявшимся её силе и выносливости, хрупкая девушка говорила, что ей двадцать пять лет и что её жалеть незачем. Солдаты понимали, что она лукавит, да ничего поделать с ней не могли. Сохранились воспоминания старшины Зирденко, которого Ксения вытащила с поля боя на своих плечах. Он утверждал, что весил в то время сто пять килограммов. Если посмотреть на фотографии самой Ксении – то сила там только во взгляде…


«Папа, на Курско-Белгородской дуге меня контузило и исцарапало осколками снаряда. Получила благодарность… и представлена к награде», это уже весточка отцу из тульского госпиталя. И через некоторое время – новое послание: «Посбросала все бинты я со своего тела, спешу на фронт – добивать фашистов». А у опешившего госпитального врача наивно спросила: «Как же они без меня? Ведь их никто не вытащит с поля боя, так и будут там лежать до нашей победы?»


Осенью сорок третьего старшина медицинской службы Ксения Константинова с медалью «За боевые заслуги» на груди воевала со своим батальоном уже на Смоленщине. Последний бой Ксения приняла у деревни Изгорки. Первого октября с большими потерями наши войска выбили оттуда немцев. Раненых было много, большинство – без сознания, медикаментов на всех не хватало. Тогда Ксения одна пешком отправилась в медсанбат, вернулась оттуда с повозкой, на которую перенесли почти всех бойцов. Некоторым места не хватило, их спрятали в ложбинке, а медсестре Константиновой было велено с ними ждать возвращения повозки. Как впоследствии вспоминал однополчанин Ксении Валентин Лазоренко (в некоторых источниках его называют возлюбленным Константиновой, но Ксения Семёновна Сидякина утверждает, что этот человек никогда с семьёй не связывался и не приезжал. – Прим. ред.), командир батальона капитан Клевакин приказал Ксении остаться с ранеными, потому что был убит фельдшер санбата. «Ксения обняла меня и сказала: «Прощай, у меня такое предчувствие, что я тебя больше не увижу. Береги себя».


Едва повозка скрылась за поворотом, как показалась большая группа гитлеровцев – около ста человек. Оставшихся в лощине раненых советских солдат фашисты не видели и не слышали. Чтобы увести врага от безоружных однополчан, восемнадцатилетняя медсестра взяла автомат, связку гранат и стала, стреляя, перебегать с места на место. Даже когда её ранили в голову, Ксения продолжила сопротивление и последний патрон оставила не себе – врагу. Следом – гранаты. Двадцать псов удалось ей уничтожить, оставшие­ся взяли её, безоружную, обессиленную в плен…


…Это сейчас некоторые ушлые интернет-«профи» из соцсетей вдруг затеяли дискуссию: как же могла одна-одинёшенька медсестричка, вооружённая только автоматом и гранатами, раненая, противостоять прекрасно обу­ченным солдатам Вермахта, да ещё и поубивать их аж двадцать душ?! Наверное, в компьютерных играх это невозможно. В их умишках не укладывается, что и один человек может если не победить, то остановить зло. Поэт Роберт Рождественский написал такие строки:



Всё начинается с любви:


Мечта и страх, вино и порох.


Трагедия, тоска и подвиг —


Всё начинается с любви…



Вот и Ксения, она так любила всё, что наполняло её ещё столь короткую девичью жизнь, что не могла позволить топтать её фашистскими сапогами. Ведь враги шли не просто по земле, а по её земле, по земле её отцов и дедов, по её мечте о прекрасном будущем… Кстати, все раненные бойцы из той лощинки выжили…


Ксению Константинову похоронили 8 октября 1943 года. По одной версии – в братской могиле с ещё 242 солдатами в деревне Распопы Смоленской области. Валентин Лазоренко утверждал, что её последним земным домом стал холмик под липой на берегу реки. Есть мнение, что могила медсестры Константиновой находится на окраине села Боярщина.


Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1944 года за образцовое выполнение заданий командования и проявленные мужество и героизм в боях с немецко-фашистскими захватчиками старшине медицинской службы Константиновой Ксении Семёновне посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.



Дорога славы и бессмертия


Так называется экспозиция, посвящённая жизни и подвигу Ксении Константиновой, разместившаяся в музее средней школе села Сухая Лубна. Старшеклассники-экскурсоводы проводят здесь экскурсии, Уроки мужества, встречаются с родственниками герои­ческой односельчанки. Есть в селе и памятник всем лубновцам, погибшим на фронтах Великой Отечественной, – крупными буквами на нём имя Ксении Константиновой.


– Памятник поставили в конце семидесятых годов, – рассказывает глава местной администрации Александ­ра Петровна Овчинникова. – Обновили мы его в 2015-м. Здесь – двести тридцать четыре жителя Сухой Лубны и соседнего посёлка Красный Октябрь, тех, кто не пришёл домой. Когда три года назад открывали обновлённый памятник, пришли дети невернувшихся фронтовиков, ставили цветы у имён своих отцов – моему папашке – и плакали навзрыд. Здесь выгравированы и имена моих дедов: мамины отец и дядя – Ильины Андрей и Дмитрий Ивановичи. Памятник стоит на месте старинного кладбища, его периметр мы обсадили деревьями – по числу выбитых имён, чтобы никому в голову не приходило заезжать сюда на автомобиле. На этом святом для нас месте проводим праздник Победы, варим кашу, накрываем столы, идём к нему по улицам села «Бессмертным полком»…


5 мая 1965 года в Липецке появилась площадь Ксении Константиновой. На стене Липецкого медицинского колледжа установлена мемориальная плита. На площади Героев нашего областного центра есть бронзовый портрет медсестры Константиновой. 6 мая 2015 года мемориал, посвящённый нашей землячке, открыли и на Смоленщине – в Рудне. Шеститонный гранитный камень вывезли прямо из леса, где шёл тот последний Ксенин бой. Мемориальная доска Герою открыта и в Смоленске.


…Похоронку на дочь мама Ксении Константиновой получила в конце сорок третьего года. Едва дождавшись мужа из лагеря, Арина Семёновна слегла и вскоре умерла – через три года после гибели своей старшенькой. Даже представить невозможно, что переживала эта деревенская, как нынче модно говорить, простая русская женщина, когда узнала подробности мученической кончины своего дитя – юного, цельного, упрямого и такого любимого.


– Когда отец схоронил первую жену, через сорок дней стал искать новую хозяйку. Маму мою – Марию Григорьевну – посоветовал учитель из Грязновки. Она была вдовой фронтовика Василия Ивановича Савенкова, который воевал на одном с нашей Ксенией направлении, – рассказывает Ксения Семёновна Сидякина. – Мамин брат, Михаил Григорьевич Аксёнов, тоже погиб под Смоленском. У неё подрастал сын, а потом родились и мы с сестрой Еленой. Наш отец был воцерковленным человеком, знал многие молитвы. До войны лубновскую церковь на один год закрывали, там хранили зерно. А потом опять начались службы. Колокол раньше был звонче, – как гвоздь забивает Ксения Семёновна. – Даже у себя в Моховом мы благовест слышали… Отец умер 26 апреля 1982 года, а с первого мая в Сухую Лубну стал ходить автобус. Папа не дожил всего четыре дня, а ведь именно он хлопотал об этом, писал письма, ходил по кабинетам… Были дни, когда он вспоминал о Ксении, и тогда все плакали. Хорошо, что его реабилитировали при жизни. Раньше ему писали письма из разных мест: школа хочет носить имя Ксении Константиновой, пришлите документы и воспоминания. Он отвечал и плакал…


20 сентября 1975 года на сцене Липецкого областного театра драмы давали премьеру – спектакль «Сестра милосердия» по пьесе писателя-фронтовика Анатолия Баюканского. В зале среди публики было несколько человек с цветами – родные главной героини, погибшей медсестры Ксении Константиновой. Волновались и плакали все – исполнительница главной роли Светлана Гайтан, режиссёр Евгений Минский, актёры и зрители. Ксения Константинова-младшая впервые попала в липецкий театр. И здесь, уже титулованный строитель, подарившая липчанам десятки жилых домов, школы, детские садики, корпуса ЛГТУ (тогда – политеха), она также впервые встретилась со своей сестрой, чьё имя получила при крещении, и память о которой трепетно бережёт.

Геннадий ЛОГУНОВ (фото)


Фото из семейного архива Ксении Семёновны Сидякиной

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Понедельник, 21 мая 2018 г.


Погода в Липецке День: +13 C°  Ночь: +12 C°
Авторизация 
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 
  Вверх