itogi.lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
19 февраля 2018г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728
ФОТО НЕДЕЛИ 
Время перемен
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Телерадиокомпания Липецкое время
Общество 

Не забудь оглянуться

19.02.2018 "ЛГ: Итоги недели". Евгения Ионова
// Общество
Николай МалютинЮрий ШпакВесной в цветущих маках солдатам хотелось петь
Весной в цветущих маках солдатам хотелось петь
 Кабул, октябрь 1984 года
10 часов 30 минут 15 февраля 1989 года… Официально объявлено об окончании Афганской войны. Вернее, о выводе
из Республики Афганистан ограниченного контингента советских войск, исполнявших на чужой земле интернациональный долг. С тех пор прошло 29 лет…


Почти десять лет длилось военное присутствие наших солдат и офицеров на древней и неспокойной афганской земле – с 25 декабря 1979 по 15 февраля 1989 года. За это время в составе Ограниченного контингента советских войск в Демократической Республике Афганистан с моджахедами и исламскими радикалами, а проще говоря – душманами (так на таджикском звучит слово «враг», «противник») воевали порядка 600 тысяч военнослужащих и около 21 тысячи гражданских специалистов из Советского Союза. По разным подсчётам от пятнадцати до двадцати шести тысяч из них не вернулись домой. Свыше пятисот попали в плен и до сих пор, если живы, остаются либо в стране безмолвия («афган» с персидского переводится как «молчание», а с тюркского – «ушедший», «скрывшийся», «станом» традиционно обозначается место проживания народа), либо в Пакистане и других государствах.


Шестьдесят тысяч воинов-интернационалистов были комиссованы по инвалидности или получили её позже здесь, на Родине. Многие из вернувшихся так и не смогли приспособиться к мирной жизни. Судьба почти трёхсот человек неизвестна до сих пор… Так что за спиной командующего 40-й армией, генерал-лейтенанта Бориса Громова, когда он выводил войска по мосту Дружбы через Амударью, оставались ещё и живые, и мёртвые…


С 1980 по 1989 год 205 тысяч военнослужащих были представлены к различным наградам, 73 стали Героями Советского Союза. 


Липецкая область отправила в горнило Афганской войны 2740 своих сыновей и дочерей, 72 из них прилетели обратно ангелами, а официально – «грузом 200».


Через Афган прошли почти двести ельчан. Имена погибших на полях (в горах) сражений выгравированы на плитах у монумента воинам-интернационалистам в сквере Афганцев Города воинской славы. За 29 лет после войны ветеранов боевых действий становится всё меньше. В память о них, в знак уважения к живым и почившим, 14 февраля молодёжь, студенты и старшеклассники, отправляются в лыжный поход из Задонска в Елец. В этом году он был юбилейным – десятым. 40 километров трассы его участники называют «маршрутом выносливости» – юноши и девушки проверяют свои морально-волевые и физические возможности и готовятся к службе в Вооружённых Силах России.



Юрий Шпак: «Забыть войну я не в силах, но и вспоминать не могу»


…Он вернулся из Афганистана в родную деревню к пепелищу: сожжённому дому, разрушенному сельскому укладу жизни. Родных – никого. Сосед, дед-фронтовик в сердцах сказал: «Ты свою войну с моей не равняй!» Ему всё предстояло сделать заново: построить дом, полюбить, вернуть мир в деревню, понять, что значит своя земля и какие на нём долги и грехи… 


Такова фабула фильма «Не забудь оглянуться», вышедшего на советские экраны в 1988 году. Его ельчанин Юрий Борисович Шпак считает самым лучшим и правдивым кинорассказом как о самой Афганской войне, так и о возвращении её солдата домой.


…Он вернулся из Афганистана в Елец в 1984 году, отвоевав полтора года. Ему было куда и к кому возвращаться. Но это не значит, что он легко и просто «переобулся», то есть сменил боевую жизнь на мирную.


Юрий Шпак родился в Луганской области. В 1979 году приехал в Елец учиться в железнодорожном училище, да так здесь и укоренился. Встретил девушку Татьяну, прикипел к ней всем сердцем и остался. Его история любви будет развиваться на фоне войны. И, быть может, именно она его и спасёт.


По окончании училища Юрия Шпака, как водится, призвали в армию. Попал в учебную школу сержантов в Ашхабаде.


– Полгода мы проучились, – вспоминает Юрий Борисович. – А потом случилось памятное построение. На плацу предложили выйти вперёд тем, кто не согласен ехать в Афганистан. Никто шаг не сделал. Так все мы, двадцатилетние ребята из внештатной пятой роты, сначала оказались в Узбекистане, а затем уже на вертушке, то есть на вертолёте, полетели в воюющую страну. Призывался-то я как автомобилист, но служить выпало в артиллерийских войсках в боевом охранении, правда, тоже за рулём. Сначала попали на пересылочный пункт, куда из всех частей съезжаются «покупатели», то есть командиры, нуждающиеся в пополнении. Капитан Краснов выбрал меня, и вскоре нас встретил Южный Кундуз (провинция на северо-востоке Афганистана. – Прим. авт.). За нами – аэродром Кундуз, дивизия сороковой армии, а мы – в боевом охранении, то есть на передовой, на линии огня. 


Спустя какое-то время капитана Краснова убьют, как и ещё двоих товарищей, а его самого, старшего сержанта Юрия Шпака, сохранит Бог. Он вернётся домой без значительных ранений.


– Коли знать, что и в моей жизни случится война, побольше бы говорил с дедом-фронтовиком, – вздыхает Юрий Борисович. – Пётр Гайворонский, двухметровый богатырь, прошёл всю войну в разведке. Особо о боях не рассказывал. Мне же, мальчонке, очень нравилось смотреть, как дед бреется: он признавал только опасную бритву, помазок и маленькое квадратное зеркальце. Голова его от такого бритья блестела, как то самое зеркало. Бритву он вытирал только об газету – так делал на фронте. 


О том, что ему выпала доля воевать в Афганистане, поначалу знала только любимая Татьяна, маме Юрий напишет немного позже. Ответа на его письмо не последует. Тогда он несколько месяцев будет добиваться весточки от родных – и всё безуспешно. Была минута, когда подумал, что уже никому не нужен, но письмо из дома пришло вовремя. Оказалось, мама с сестрой переехали в Приморский край, в Луганской области остался лишь младший брат – до сих пор он работает шахтёром. 


А на горячей земле Афганистана начались новые университеты. Старики учили, что одному ни в город, ни за ворота части показываться нельзя, и пока сапёр не пройдёт, машину выводить не стоит. Война, как говорится, войной, а рынок – по расписанию. В разорванной многолетним вооружённым конфликтом стране благополучно работали маленькие магазинчики, лавки с диковинными для сыновей могучего СССР музыкальными электронными наручными часами, техникой, джинсами… 


– Нам в их дуканы, то есть лавки, входить строго-настрого запрещалось. Зато мы частенько выходили на задания. У солдат это называлось – через день на ремень. Мы охраняли нашу мотострелковую дивизию, впоследствии выяснилось, что именно в то время за моей спиной был друг Петька Хорошов – только тогда мы этого не знали. А свой первый бой помню… Он случился месяца через полтора после прибытия. Колонна шла в Советский Союз в Термез за пополнением боекомплекта, продовольствия, медикаментов. На участке «зелёнка» (в словаре армейского жаргона «зелёнкой» именуются участки местности, покрытые растениями. Прим. авт.) нас и встретили… Правда, бой был не сильно интенсивный – в голове колонны стреляли, а задние даже и не поняли, что произошло. Нас предупредили, мол, если у танка-прикрытия никого нет на броне, жди нападения. Ничего я тогда не понял. Упакован в тот день был по всем правилам: в каске и бронежилете. Старики смотрят и пальцем показывают, мол, «душа» едет, то есть новобранец. Потом уже с экипировкой научился «договариваться». Фактор везения на войне – один из самых важных. Например, лежит в пыли мина суммирующего типа, проходит одна машина, вторая… А третья, та, что перед нами, подрывается. Каски никому не помогли... Один из моих подчинённых – Андрей – всё норовил по обочине ехать, чтобы пыль не глотать. Я ему сто раз говорил: на мину нарвёшься. Через полтора месяца так и случилось. Слава Богу, сам паренёк остался жив.


Афганистан, конечно, болит в душе каждого, кто ступал в военное десятилетие на его землю. Но он же подарил многим солдатам и офицерам самых преданных, самых лучших друзей. Юрий Борисович в Афганистане познакомился с Александром Самойловым и Владимиром Александровым, в мирной жизни боевые друзья стали кумовьями, крестили дочерей друг друга, породнились.


– Пришлось мне в Афганистане отмечать и свой двадцать первый день рождения. Случилось это 13 января 1983 года на перевалочной базе Пули-Хумри. Просыпаюсь утром на стоянке, вылезаю из кабины автомобиля, а передо мной стоит Сашка Самойлов – сделал мне такой неожиданный подарок. Он шёл из Союза и вот так случайно встретились. И нам было чем отметить и встречу, и день рождения!.. Никогда не забуду, как нам в первый же день по прибытии в Афганистан выдали сигареты, – улыбается Юрий Борисович. – Я, ещё не обстрелянный, не понимающий особо, куда попал, вдруг взял в руки родину. Читаю: на голубой пачке – елецкие «Охотничьи», на оранжевой – усманские «Донские»! Мне сразу так тепло стало…


Об афганцах, будто рождённых, чтобы воевать, рассказывают разное. У Юрия Борисовича тоже есть свои воспоминания: и про коммунистов, и про комсомолок, то есть освобождённых образованных молодых женщин Востока, прогуливающихся по улицам города без паранджи. И про «бачонка» («бача» по-афгански – «подросток», «ребёнок».– Прим. авт.) – двенадцатилетнего мальчишку, прекрасно говорящего по-русски. Иногда он запрыгивал в машину сержанта Шпака и предупреждал, кивая на группу людей: «Смотри, там не комсомольцы, ты туда не езжай». Его отец держал лавку с коврами и парфюмерией, был образованным человеком, но Юрий Борисович ни разу в его дом не зашёл.


В свой дом воин-интернационалист вернулся в мае 1984 года. Афганистан провожал его цветущими маками – от этого земля казалась красной. Было Девятое мая. Юрий Шпак одержал и свою победу – уходил живой. В Ельце женился на ждавшей его Татьяне, у них родилась дочь, уже подарившая родителям внучку. Всю свою жизнь проработал машинистом. 


– Забыть войну я не в силах, но и вспоминать каждый день не могу, – утверждает Юрий Борисович. – Наше место – это наша Родина. Но мы – солдаты, сказали – надо, значит, надо. Я считаю, что мы на десять лет задержали лавину наркоты и оружия, что накрыла нашу страну в девяностые… Однажды у нас в части выступала с концертами Эдита Пьеха. Буквально на её глазах сбили советский военный самолёт. Она была так потрясена, обещала песню написать. Ждём! 



Николай Малютин: «Если бы не вернулся, перестал бы себя уважать»


…Он вернулся из Афганистана в восемьдесят шестом. Вернулся в другую, чужую, дикую страну, где ему кто в спину, а кто и в лицо бросал: мы тебя туда не посылали и ничего тебе не должны… На войне он слышал, что власть на Родине поменялась, но не придавал большого значения. Переступив же границу, понял, что ничего не понимает в новой мирной жизни, в которой процветают обман и рвачество. И немного растерялся. Но за его спиной теперь были не солдаты, а маленький сын и жена Татьяна, ему нужно было прикрывать их собой.


Николай Алексеевич Малютин – коренной ельчанин, здесь родился, учился в школе, нашёл любовь, здесь живёт и по сей день. После окончания школы Николай уехал в Красноярск в речное училище. Оттуда же в 1974 году призвался в армию, попал в 103-ю бригаду самоходчиков в Витебск. Его стихия – ВДВ. Окончив школу прапорщиков, служил на северо-восточной границе – на Камчатке и Чукотке (на острове Врангеля и мысе Шмидта). 


– Однажды приехал домой в отпуск, – говорит Николай Алексеевич. – Ну и как водится, пошёл на танцы в ДК. Смотрю, стоит напротив красивая девушка и ни с кем не танцует. Тогда я взял живую мышку, сжал её в ладони – мы так в молодости девушек пугали – и пошёл приглашать на танец. Решил: откажет, мышку и покажу. А она возьми да и согласись! Я потом не знал, куда эту мышь деть, благо она сообразительная оказалась – быстренько убежала. Татьяна мне понравилась страшно. А у меня в кармане билет на завтра. Что делать? Потерять я её не мог. Вот и предложил пожениться. Естественно, она начала отказываться. А потом всё же приняла моё предложение. Решили мы, что узнаем друг друга в процессе совместной жизни. Вот уже тридцать лет «узнаём». У нас двое детей, трое внуков. Поженились первого мая 1978 года. Дал телеграмму в часть, что задержусь по личным причинам. На остров Врангеля улетел первым, а Татьяна доучилась в Лебедянском сельскохозяйственном техникуме и последовала за мной. 


Потом была служба в Перми, где Николая Малютина как лучшего старшину премировали поездкой… в Афганистан. Отказаться было нельзя, хотя у Николая Алексеевича к тому времени были и маленький сын, и молодая жена, которая и благословила мужа на тяжёлую командировку и обещала ждать. С 1981 по 1983 год в Афганистане воевал и старший брат Николая – Александр, тоже прапорщик, сейчас живёт в Ефремове. 


– Брат связал меня с ребятами, своими сослуживцами, которые помогали ориентироваться в новой ситуации. Я попал в тот же 350-й гвардейский воздушно-десантный полк, где служил Александр. Меня посылали старшиной артиллерийской батареи, но на месте оказалось, что нужен командир взвода. Ребята у меня служили со всего Советского Союза – из Молдавии, России, Грузии, Украины, Узбекистана. Вспоминаю их, на душе тепло становится, такие были дружные! Я им всё говорил: в бою вперёд меня не лезьте, я же с женой и  ребёнком, а у вас ещё ничего на свете и не было. Но они меня не слушали, такие смелые! Хотя никогда не поверю тому, кто скажет, что на войне не страшно. Страшно! Всегда страшно, но это не повод не выполнять приказ и трусить.


Его первый бой случился на четвёртый день службы в Афганистане. Забросили их на Пандшер (ущелье пяти львов на севере Афганистана. Его населяют афганские таджики. – Прим. авт.), а Малютин и в горах-то не был никогда, ориентироваться, как вести бой в гористой местности, не умел. Духи стреляют с одной стороны, а слышится с другой. 


В 1985 году Николай Алексеевич в бою у города Асадабад получил тяжёлую контузию.


– В госпитале провёл два с половиной месяца, не слышал, не двигался – овощ. И вот лежу я – почти труп, вдруг склоняется надо мной медсестричка, я увидел только вырез в зоне декольте халата… И знаете, – рассмеялся Николай Алексеевич, – сразу же начал выздоравливать, понял, что живой. Захотелось к жене.


Его могли бы и комиссовать. А старший прапорщик сам попросился обратно на войну, которую ненавидел всем своим существом. Дома его ждали любимые люди. Но в Афганистане он научился любить и чужих людей – своих солдат, которые стали ему дороже собственной жизни. 


– Там оставались мои солдатики, с кем многое прошёл, из одной чашки ел! Я бы себя сам сгрыз, перестал бы уважать, если бы не вернулся!


После ранения и госпиталя Николай Малютин в свою часть в Кабуле не попал. Был сначала начальником технического замыкания автомобильной колонны, впоследствии пересел с последнего в первый автомобиль и возглавил всю автоколонну. 


– Однажды в местечке Мёртвая деревня случился такой бой, что голову от земли оторвать было невозможно – поднял и сразу же пулю схватил, – делится воспоминаниями Николай Алексеевич. – Нас выручили ребята, на броне приехали и помогли уйти. Несколько лет спустя подлечивался я в санатории. Сижу у кабинета окулиста, а рядом ещё один пациент. Он на меня посматривает, я – на него. Потом не выдержали, разговорились. Оказалось, тот самый капитан, что на броне нас спасал. На пенсию он ушёл подполковником. Мы с ним потом долго говорили, вспоминали.


За взятие алмазных копий в Пешаваре старшего прапорщика Николая Малютина представили к ордену Красной Звезды. Но получить заслуженную награду ему так и не удалось.


– До сих пор больно: несколько раз менялся приказ, то взять объект, то отойти, мы-то приказ выполняем, а солдат теряем. А с орденом не сложилось. Однажды по нам работал ДШК («Дегтярёва-Шпагина крупнокалиберный пулемёт». – Прим. авт.). Командир батальона поставил нам с прапорщиком, моим закадычным другом Юрой Рыжковым, задачу – уничтожить источник огня. Не прошли мы с ним и пятнадцати метров, как Юра подрывается на фугасе… На нашем фугасе! А у командира батальона была карта минирования, которой он почему-то с нами не поделился. Я смог только один фрагмент Юриного тела взять в руки и принести обратно. Не удержался и ударил при встрече этого комбата. Попал на гауптвахту. Оттуда меня вызволил мой командир, но о Красной Звезде пришлось забыть.


Иногда колонна Малютина проходила по улочке селения, застланной коврами. Думаете, это так афганцы почести нашим ребятам выказывали? Нет, так местные жители укатывали, то есть размягчали новые ковры. 


Родина встретила воина не красной дорожкой, а прохладно, даже недружественно. Никому, кроме родных, прапорщик Малютин оказался особо не нужен. Два года он проработал в военкомате, а в 1988 году случилась его командировка в Чернобыль.


– Перед нами стояла задача вывезти отходы из четвёртого блока АЭС. У нас с солдатами из средств защиты лишь маска на лице. Пятнадцати минут было достаточно, чтобы схватить определённую долю радиации. Я стал терять сознание, выяснилось, что меня нельзя было туда посылать из-за контузии, но ведь кому-то нужно было это делать.


– И всё-таки что-то в этом мире есть, – уверен Николай Алексеевич. – В Афганистане на мне был нательный крестик. Иной раз лежишь, голову под огнём поднять не можешь, взмолишься Богу как умеешь, и приходит помощь. Быть может, поэтому и живой. Афганистан нас всех, ветеранов, очень сблизил. Мы можем друг другу сказать то, что никогда не скажем человеку, там не побывавшему.


В 37 лет Николай Алексеевич Малютин стал пенсионером. Своим детям о войне он много не рассказывает. Наверное, не время. У него есть фотоальбом – пусть пока снимки смотрят. Теперь они есть и у нас.


С фотокарточек Николая Малютина и Юрия Шпака на нас смотрят молодые ребята. Они уже знают, что такое война, что такое смерть друзей. Они глядят просто и спокойно, спустя почти тридцать лет тихо напоминая: не забудь оглянуться…




Геннадий ЛОГУНОВ (фото),


фото из личного архива
Николая Малютина и Юрия Шпака

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Среда, 21 ноября 2018 г.


Погода в Липецке День: -3 C°  Ночь: -3 C°
Авторизация 
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 
  Вверх