Чт, 18 Июля, 2019
Липецк: +24° $ 63.02 71.01
Чт, 18 Июля, 2019
Липецк: +24° $ 63.02 71.01
Чт, 18 Июля, 2019

Андрей Мерзликин: "Дети – это всегда испытание"

Ольга Тимофеева | 21.03.2016

Журнал для настоящих пап «Батя», Фонд Андрея Первозванного и издательство «Никея» представляют проект «Быть отцом!» – серию интервью с отцами-знаменитостями. Журнал «Итоги недели» присоединяется к этому замечательному проекту, который, надеемся, очень понравится нашим читателям.

Мы привыкли видеть их на телеэкране и на сцене, оценивать их профессионализм и талант. Но не так часто мы задумываемся о том, какие они отцы. «Звёздные» папы не всегда готовы говорить об уроках собственных родителей, хорошо ли справляются они сами с ролью главы семьи, как воспитывают детей… Но мы спрашивали – и они отвечали.

Публичные фигуры пускали журналистов в непубличное пространство, говорили о личном и сокровенном – о своём детстве, о своей семье, о своих взаимоотношениях с детьми. Мы же попытались аккуратно собрать весь этот опыт и донести его до вас.

Находят ли они время в своих перенасыщенных рабочих графиках на общение с семьёй? Что делают, когда пришло вдохновение и нужна тишина, а любимые чада прыгают чуть ли не на голову? Как учат детей воспринимать родительскую известность? И множество ещё вопросов мы задали нашим героям, чтобы получить ответы, которые открывают перед нами не знаменитостей с обложек глянца, а просто отцов. Просто пап, которые могут радоваться и сердиться, быть серьёзными и дурачиться, делать что-то уверенно, а в чём-то сомневаться…

Отцовство – это та сфера жизни, где мужчина, независимо от своих достижений, регалий, известности, не может играть роль, не может поддерживать придуманный образ. Здесь он такой, какой есть.

 Мы попытались запечатлеть эту естественность в серии интервью. Эти беседы лягут в основу книги, которая выйдет в 2016 году, а видеоблицы и сокращённые варианты текстов мы опубликуем на сайте журнала для настоящих пап «Батя».

Путешественник и священник Фёдор Конюхов, актёры Андрей Мерзликин и Даниил Спиваковский, певец Сергей Трофимов, журналист, церковный и общественный деятель Владимир Легойда, спортсмен и политик Николай Валуев и многие другие будут не только рассуждать о важной роли отца, но и вспоминать первые слова своих малышей, рассказывать, как проводят время вместе с детьми, и даже, может быть, петь детские песенки.

 Начинаем!


Андрей – счастливый человек. Все его мечты рано или поздно сбываются


Мечтал работать в космонавтике – поступил в техникум космического машиностроения, вы­учился на радиотехника. Захотел сменить профессию, стать артистом – поступил во ВГИК, закончил его с красным дипломом и вскоре прославился на всю страну, сыграв в фильме «Бумер». Мечтал о жене-красавице и о сыне – эта мечта тоже осуществилась. Сегодня у Андрея и его жены Анны четверо детей – два сына и две дочери. Большая, дружная семья.

– Вы задумывались в юности о том, что когда-нибудь станете отцом?

– Точно могу сказать одно – во время учёбы во ВГИКе внутри меня начали происходить диалоги. У меня был воображаемый собеседник, мой будущий сын. Это были послания отца к сыну – о том, что я в этой жизни стал понимать и что со мной происходит. Такой внутренний дневник: первая несправедливость, первые открытия из разряда, что справедливость у всех разная и у всех разные представления об одном и том же. Мне казалось, что с друзьями об этом не поговоришь, к маме с этим не побежишь. И я думал: «Вот был бы у меня сын…» Сейчас жалею, что не записывал. Было бы интересно почитать.

– Каким было ваше детство?

– Я вырос в обществе, где существовали родственники. Мы жили, поддерживая отношения с близкой и даже дальней роднёй. В гости ездили в разные концы страны, общались. У нас было понимание, что двоюродные – это через один шаг родные. Мамины сёстры жили так дружно, что двоюродные братья и сёстры казались мне членами моей семьи. А сейчас родственники живут на соседних улицах, но у них нет сил или времени прийти в гости.

– Думаете, люди изменились?

– Нет, не люди. Меняется время, характеристики существования. Можно грустить или брюзжать, но факт остаётся фактом: нужно успевать делать то, что нужно. Приходится быть очень собранным. Раньше полгода полежал – и книжкой разродился! Сейчас полгода полежал – и всё, «корабль ушёл». Жить в таком ритме непросто, для кого-то даже невозможно. Люди многим жертвуют, в том числе и отношениями. Хотя мы с Аней сделали так, чтобы наши дети и дети Аниных сестёр общались, раз в неделю – обязательно.

– Когда вы почувствовали себя отцом?

– Отец начинает чувствовать себя отцом, когда ребёнок неожиданно говорит «Папа!»

– Что же чувствует папа целый год до того, как ребёнок научится говорить?

– Папа помогает маме! Папа старается вырастить в себе те качества, которые нужны отцу. Потому что одно дело – строить планы и иметь представления о том, каким должен быть мужчина, и совсем другое дело – практика. Потихоньку учишься, накачиваешь мышцы души, которыми раньше никогда не пользовался. Дети – это всегда испытание. И Господь милостив к тем, кто не ищет предлогов для своих слабостей или оправданий своих поступков. С Богом невозможно вступить в бартерные отношения. Человек становится счастливым, когда он уже ничего не просит, а просто благодарен за всё.

– Можно сказать, что когда в мужчине рождается отец, он испытывает муки рождения?

– Конечно! Я с Фёдором разговариваю примерно так: «Федь, я ещё только учусь! А ты мне должен помочь стать тем отцом, которого ты хотел бы иметь». Такие беседы происходят нечасто, но они важны, потому что ставят нас в позицию двустороннего воспитания при жёсткой иерархии «отец – сын».

– А что сын говорит в ответ?

– Он говорит: «Да ладно, пап, я всё понял!» Ему скоро девять.

– Не слишком по-взрослому вы с ним разговариваете?

– Эти разговоры происходили, когда ему было ещё четыре года. Мужчина чувствует мужчину. Для меня, кстати, было откровением, когда сделали первое УЗИ и я увидел самостоятельную жизнь ребёнка. Он там живёт уже! И я в его жизни пока что участвую только на уровне голоса, разговаривая с его мамой! Потом он появляется, и это отдельная планета! У него своя харизма, она проявляется во всём. Я не имею права надломить её, сказать: «Будешь делать, как я!»

– Вы долго созревали для семейной жизни?

– Я уже годам к тридцати был готов жениться. Ещё три года меня жизнь мотала, я много снимался, была хорошая творческая самореализация, стали появляться новые возможности. Я понимал, что мне одному уже давно достаточно. Мне нужна была семья, дети. В тридцать три года я женился, и родился Фёдор.

– Чему вас учат дети?

– Тому, что я ещё далек от идеала. Вскрывают некоторые черты характера, модели поведения, которые подлежат шлифовке. Ни родители, ни друзья, ни коллеги не открыли во мне того, что вскрыли наши дети. И эти экзамены, которые я часто не прохожу, потом пересдаю, позволяют мне расти и заниматься самовоспитанием. Приходится читать книги. Не только классику и современную литературу, но и книги, которые помогают мне понять своих детей.

– Если остаётесь один с тремя детьми, можете с ними сладить?

– Всё нормально. Дети становятся ангелами. А как только мама зашла в квартиру – всё, не слушаются. Бабушке вот так оставишь на неделю и приезжаешь в ужасе: вдруг бабушка там не «выжила»?! А бабушка говорит: «Да у вас нормальные дети, всё понимают: сами почистили зубы, душ приняли, расстелили кроватку, заправили, поели». Я раньше не мог поверить бабушке, думал, она нарочно нам так говорит. Потом понял, когда остался с ними один. Дети расслабляются, когда в их орбите находится мама. Мы иногда слишком много берём на себя, детей освобождаем от обязанностей, и они поэтому с нами бывают немножко расхлябанные. Очень важное открытие для меня.

– Приходится применять непопулярные воспитательные меры?

– Наказания? Да, бывает. У детей психика ведь только ещё формируется. Они сами, бывает, попадают в психологический тупик, из которого не могут выбраться. Вроде понимают, что расстраивают окружающих, а как выскочить из этого состояния – непонятно. Слёзы, капризы... Ну вот, приходится помогать проверенным дедовским способом, о котором сейчас немодно говорить. Стараюсь делать это так, как учили святые старцы. Они говорили, что нельзя ребёнка шлёпать в гневе, с криком и в нелюбви. Шлепок должен быть один, короткий. Ребёнок сразу всё поймёт и не заплачет. Это железное правило. Если ребёнок плачет – значит, ты был либо в гневе, либо это было больно, либо без любви.

– Получается, отцу вообще никогда нельзя расслабиться? Надо постоянно себя контролировать?

– А так везде. Но самое главное – это же всё с радостью, это же не какой-то изнуряющий труд. Когда нет любви, вот тогда любой крик ребёнка, любое его проявление себя – мука невыносимая! И вообще, я никогда не стал бы гневить Бога и говорить, что мне тяжело, имея такую Жену. Только благодаря ей я и могу сейчас философствовать и отвечать на ваши вопросы. Семья – это когда люди спасаются друг через друга. То есть я могу быть таким отцом, только если у меня такая супруга!

– Вы уже задумываетесь о том, кем станут ваши дети? Какие профессии выберут?

– Федя у нас любит конструктор, у него получается системно мыслить. В три-четыре года он делал всё по инструкции, а к пяти годам уже сам моделировал поражающие меня объекты, осмысленные и действующие. Из деталей для арктической станции он может, к примеру, собрать танк! Говорит, что хочет быть инженером.

Мы по-настоящему детей своих не знаем. Я никогда, например, не предполагал, что наши дети тоже размышляют о жизни и у них есть свои наблюдения и выводы. Когда Фёдору было четыре года, у него взяли интервью в детскую рубрику одного журнала. Прочитав его, я был крайне удивлён его детской «взрослостью», глубиной размышления. Потом понял, что дети говорят нам, родителям, ровно то, что мы хотим услышать. Порой так бывает: «Как дела в школе?» – «Нормально». Всё! Что у них в голове, на душе, мы и не догадываемся. А в общении с «третьими» лицами они становятся самостоятельными личностями. Где та возможность, где тот «третий», где та ситуация, которая поможет нам раскрыть своих детей, понять их, услышать? Если бы я не знал, что это Федино интервью, я бы подумал, что этому мальчику лет десять.

– В вашем отношении к сыну что-то изменилось после этого?

– Я отошёл на несколько шагов, чтобы постараться его рассмотреть. Оказывается, это не тот малыш, которого я видел с расстояния протянутой руки. С ним можно спорить и размышлять, обсуждать прочитанные книги.

– С девочками вы ведёте такие же беседы, как с Федей?

– Нет. Что вы! Между нами только любовь и нежность. Только колыбельная перед сном. Воспитание дочерей – это совсем другое. То есть медаль-то одна, но стороны разные. Девочек нужно любить, и они должны всегда знать, что отец – их защитник. Очень легко потерять их, если они не видят в тебе защитника. Когда они не правы – особенно. Например, Сима что-то натворила и плачет. Я подхожу и говорю ей: «Сима, ты же сама виновата!» А важно не это, а то, что она плачет и хочет, чтобы я её пожалел. От отцов требуется сначала милость: пожалеть, защитить. И только потом, когда успокоится ребёнок, можно обсудить. Когда папа заступается, у девочки формируется доверие к миру.

– Чего мужчина о себе не знает, пока он не стал отцом?

– Великодушен ли он.


Полный текст интервью и видеоматериалы читайте на сайте http://rusbatya.ru/byit-ottsom/

Папа, Фёдор, 
Евдокия 
и Серафима

Папа, Фёдор, Евдокия и Серафима

Ещё до свадьбы Андрей и Анна решили, что сразу после загса обвенчаются

Ещё до свадьбы Андрей и Анна решили, что сразу после загса обвенчаются

Андрей Мерзликин: «Дети – это всегда испытание. И Господь милостив к тем, кто не ищет предлогов для своих слабостей или оправданий»

Андрей Мерзликин: «Дети – это всегда испытание. И Господь милостив к тем, кто не ищет предлогов для своих слабостей или оправданий»

Папа, Фёдор, 
Евдокия 
и Серафима
Ещё до свадьбы Андрей и Анна решили, что сразу после загса обвенчаются
Андрей Мерзликин: «Дети – это всегда испытание. И Господь милостив к тем, кто не ищет предлогов для своих слабостей или оправданий»
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных