Пт, 20 Сентября, 2019
Липецк: +18° $ 64.47 71.51
Пт, 20 Сентября, 2019
Липецк: +18° $ 64.47 71.51
Пт, 20 Сентября, 2019

Первый позовёт – четырнадцатый откликается (фото)

Дарья Шпакова, Павел Остряков (фото) | 04.02.2013

У 82-летней Марии Степановны Марковой для детей всегда был наказ: «Никого не обижать, вина не пить и работать дюжей». Для четырнадцати любимых чад материнское слово остаётся в жизни дороже всяких благ

ФОТОГАЛЕРЕЯ

В селе Замартынье, что в Доб­ровском районе, в былые времена с чьего-то острого языка многодетную семью Марковых называли «Нуждены» (от нужды). Но это ли печаль? Зато все Марковы сберегли своё главное богатство – доброе сердце. С ним они идут по жизни без страха. Каждый создал семью, в которой растят по двое, а кто-то и по трое ребятишек. Все состоялись в профессии. Среди Марковых есть учителя, бухгалтера, юристы, военные. И всегда братья и сёстры готовы прийти друг другу на помощь. Не получается выручить у первого – откликнется четырнадцатый. Может, все на свете «Нуждены» такие, потому что, в сущности, кроме любви у них и делить-то нечего.

Правда, сохранилась у Марковых одна на всех материальная ценность – отчий дом, где и живёт Мария Степановна. Скромная побелённая хата, с небольшой деревянной верандой, поблёскивает чистенькими оконцами. В ней и растила дважды мать-героиня со своим мужем Михаилом Сергеевичем семь дочек и семь сыночков. А появился этот дом у большой семьи благодаря знаменитому космонавту Валентине Терешковой. Когда у Марковых родился шестой ребёнок, Мария Степановна решилась поехать в Москву к какому-нибудь высокому начальству – «просить за дом». Жили они тогда в маленькой хатке с одной комнатой и сломанной стеной. Зимой, вспоминает первая дочь Екатерина Бунеева, дети спали на полу под двумя ватными одеялами, а из дыр в потолке на них сыпался снег.

– Я взяла с собой в Москву младшенького – Алёшку, ему тогда всего годик исполнился. Надеть было совершенно нечего. Наряжали меня всем селом: кто кофточку принёс, кто юбку, – вспоминает Мария Степановна. – Куда ехать, я не знала, нас к Валентине Терешковой милиционер привёз. Она такая красивая женщина была! Взяла сразу моего сынишку и давай подбрасывать его на руках. И говорит: «Вырастешь – только в космонавты не иди». А у меня спросила: а можно я его крёстной матерью стану? Я с радостью согласилась. Но наш председатель колхоза меня ругал: «Ты зачем высокую гостью приглашаешь, у нас же всё не покрашено в деревне и дороги разбиты. А вдруг она и вправду приедет, опозоримся же». Пришлось вежливо отказаться.

Влиятельная женщина Валентина Терешкова выслушала все просьбы многодетной матери и пообещала с домом помочь. Да ещё дорогие подарки сделала ребятишкам. Выписала им одежду на все времена года. Пока Мария Степановна доехала от Москвы до своего села, для неё специально из столицы привезли три огромных машины кирпича от Валентины Терешковой на строительство новенького дома. А председатель колхоза выделил семье землю в очень символичном месте – там, где раньше в селе был родильный дом. И стали у Марковых и дальше друг за другом – с разницей в год, максимум в два – рождаться ребятишки. Последнюю дочку, Ирину, Мария Степановна родила, когда ей было уже сорок шесть лет!

«Всем на свет Божий хотца появиться…» – на деревенский манер, улыбаясь, говорит Мария Степановна.

Намоленный иконостас из газетных вырезок

Мы разговаривали с Марией Степановной в проходной комнате, где рядом с окном, цветущей розой и фиалками обустроен её уголок. Напротив – простенькие иконы Спасителя и Богородицы, которыми когда-то благословляли родители молодых Марию и Михаила. А вокруг них, как старинные флажки на рождественской ёлке, развешаны с любовью вырезанные из разных газет и журналов образы святых: Пантелеимон целитель, Матронушка, Николай Чудотворец. Этот иконостас бережно собирался всю жизнь. И пусть на выцветшем листке уже не разобрать лика святого, но он всё равно намоленный. Видно, материнское сердце не уставало просить перед этими иконами: «Господи, помилуй».

Мария Степановна сидела перед нами такая хрупкая, как-то по-детски сложившая руки ладошка к ладошке. Смотрела дивными голубыми глазами, в которых доброта и любовь – без дна. И казалось, что улыбается она всей собою, и даже каждой веснушкой на красивом, в нежных морщинках лице. И вдруг подумалось мне: не простая перед нами женщина, а какая-то по-житейски прозорливая. Ведь не посмела она ни одного младенца во чреве убить, выполнила всё, что наказывали Господь и мать с отцом. И голос у Марии Степановны такой тихий и вкрадчивый. Говорит она: «Горя я много в жизни видала… Но Господь, он ведь каждому давая…». Ей Он дал голодные годы войны, много работы, мужа хорошего, но пьющего, доброе сердце, детей столько, сколько было сил родить и на ноги поставить, жизнь в бедности, но в бесконечной материнской любви. И подлинное счастье – в старости быть окружённой двадцатью восемью внуками и многочисленными правнуками. В свои преклонные годы Мария Степановна, которая полжизни пользовалась керосинкой, научилась включать компьютер и по скайпу разговаривать со всеми своими родными. То Мишка позвонит, то Иришка, а то и пятилетние правнучки. «Ох, последних своих детей я дюжей люблю», – приговаривает Мария Степановна.

Нужда в доме не переводилась

Баба Маша призналась нам, что есть на ней страшный грех, который она всю жизнь носит. Во время войны девочкой она в добровских лесах обнаружила отдыхающих на привале немецких солдат с рацией. Здесь боёв не было, но, видно, какие-то диверсанты в эти места тоже заглядывали. Она с подружками прибежала в сельсовет и донесла, где видела врагов. Фашистов поймали и позже расстреляли в логу.

– Я очень переживала, что они погибли из-за меня, и до сих пор грех за собой вижу. А мне тогда наши солдаты за этих немцев дали десять метров чёрной материи, мать отцу пошила костюм. И целую горсть кускового сахару – хватило всем моим восьми братьям и сёстрам, – рассказывает баба Маша. – Мама в то время работала председателем колхоза. Очень её все любили в селе и уважали. Она была порядочным человеком. В войну у неё от голода двое детей умерло, но она никогда чужого не брала. Ко всем с вниманием относилась. Кому дровишек выпишет, кому находила мужиков огород вскопать. И я с 13 лет уже на работу вышла. Мы с девчонками собирали пух от кок-сагыза. Это такое растение, из которого делали резину. Однажды нам было лень до поля идти, так в овраге пух от одуванчиков набрали и его за кок-сагыз выдали. А я была шутница, говорю: «Вы его посушите, он и дозреет», – улыбается баба Маша.

Потом всю жизнь Мария Степановна в родном колхозе работала дояркой, пока он не развалился. И всегда выбивалась в передовицы. Говорит, за счёт молока и спасались от голода. Бабы многие жалели её и излишки с надоев отдавали многодетной матери. Так что творожок да сметана никогда в доме не переводились. Да ещё свою скотину держали. Но чтобы прокормить столько ртов, всё равно не хватало. Одного хлеба в день могли целый лоток съесть всей семьёй. Так что нужда, конечно, в их доме была хозяйкой полноправной. Михаил Марков – девятый ребёнок в семье, у которого сейчас уже своих трое детей, говорит, что они всегда маму жалели и во всём старались помогать по хозяйству. Оно по традиции было на старших Марковых.

Ой, какая семья наша – Зять играет, тёща пляшет

– Конечно, мы с малолетства знали, что такое холод и голод, но всё равно жили весело и дружно. Папа наш трудился трактористом, но часто было, что сиживал он без работы. Почитать старших в нашем доме первая заповедь была. Утром встанем, а мама уже на первую дойку ушла, а на столе записка: «Володька, Серёжка, телка прибить. Любка, Витька, подоите корову». А нам хотелось и в футбол побегать, и на речку сгонять, но на нас были младшие братишки и сестрёнки. А люльку, которая никогда не пустовала и всегда висела под потолком, мы начинали качать лет с четырёх. И такая ответственность с малолетства нам только помогала в жизни, – рассказывает Михаил Маркин.

Марковы говорят, что их мама очень не любила что-нибудь у кого-нибудь просить. И вовсе не из гордости, а из-за внутренней скромности. Боялась людской молвы: мол, «нарожала, теперь прокормить не может». Были и такие обвинения в селе за спиной у многодетной матери. На что баба Маша любила повторять своим детям: «Главное, чтоб Господь нас не обижал, а люди пускай говорят всякое». Поэтому они всего старались добиваться в жизни сами: и дом строить, и работать в поте лица, чтобы щи на столе хоть иногда с мясом были. Старшие девочки в четырнадцать лет уже копеечку в семью стали приносить – работали на каникулах на кирпичном заводе. Укладывали кирпич на вагонетки и отвозили. Один кирпич – копейка.

– Помню, возьмём на весь день с собой на работу бутылку молока, два яйца и хлеба кусок. Все девчонки – на улицу гулять, а мы – кирпичи тягать. Зато такие гордые были, когда первый рубль заработали, – вспоминает Екатерина Бунеева. – Мама у нас никогда не унывала. Такая оптимистка была. Любила частушки попеть, поплясать под гармошку. Помню её во дворе – беременная, босая, с платком в руках, а всё равно пританцовывает. Мне уже двадцать пять лет было, когда я второго ребёнка родила, а она последнюю нашу сестрёнку Ирочку вынашивала и с моим мужем задорно так пела:

– Ой, какая семья наша –

Зять играет, тёща пляшет.

Иришка у нас под такие частушки красавица получилась. Работает в школе, учителем французского языка, – с гордостью рассказывает Екатерина. – И все мы рождались у родителей, слава Богу, здоровенькими. Только однажды годовалому брату Сашке поставили врачи подозрение на рахит. Но добрые люди посоветовали, чтобы он на солнышке целыми днями в горячем песке играл. Вскоре всю хворь у него как рукой сняло. Сейчас Александр Маркин здоровый малый – сталеваром работает и чемпион по гиревому спорту!

Господь, он всем даёт

Марковы говорят, что их в семье воспитывали добротой и лаской. Родители никогда на своих детей руку не поднимали. В доме всегда царил один закон – материнское слово.

– Да и особо не забалуешь, когда на тебе столько младших братьев и сестёр плюс работа каждодневная, – улыбается старшая дочь.

Глава семейства Михаил Марков ушёл из жизни рано, ему было всего сорок девять лет. Он долго болел, и забота об отце тоже легла на плечи повзрослевших ребят. Все дети, закончив школу, сразу же улетали из родительского гнезда. Но дом не пустел, и детский смех в нём не замолкал – внуки, пра­внуки радовались жизни.

– Бывает, сидим все вместе за столом, мама начинает к кому-нибудь обращаться и путается с именами: «Коль, Серёж, Володька, тьфу… как тебя звать-то», мы хохочем. У нас все братья отслужили в армии. Старший, Николай, выбрал профессию военного, воевал в Афганистане. Был командиром части. И проводы в армию, и свадьбы мы гуляли всей большой и дружной семьёй. Столы накрывали на всю улицу! И зятья, и снохи сразу влюбляются в нашу маму. И семьи у нас у всех получились крепкие, никто, славу Богу, не разводился. Приедешь к маме посоветоваться в сложной ситуации, а она только одно повторяет: «Тебе Бог дал мужа на всю жизнь. Люби, терпи и уступай». А когда в наших семьях рождаются дети, мы первым делом везём в роддом нашу любимую мамочку, и ребёночка сначала ей на руки подержать даём. Она его благословляет и всегда говорит: «Ну теперь у меня ещё здоровья прибавилось, наверно, до ста лет проживу», – рассказывает Екатерина.

– Внуки мои и правнуки – все, слава Богу, живут в достатке. Только дюже их балуют. Я своих растила, мы сладости не знали. Надо детей воспитывать в скромности. Они тогда понимать жизнь лучше будут. А когда всего много у ребёнка, он потом скажет тебе: «Я сам всё знаю!» А это уже хуже некуда, – рассуждает мать четырнадцати детей.

Недавно у Марии Степановны был юбилей, так в Замартынье на улицу, где она живёт, въехать было невозможно. Пробка, как в Москве! Ещё бы, в отчем доме собрались все её дети с семьями – семьдесят один человек! Гуляли несколько дней. В хате, конечно, всем места не хватило. Ночевали кто во дворе, кто в машине. Посматривали на «Нужденых» некоторые соседи, кто всегда был в достатке, и вслед им когда-то говорили: «Наплодили нищету», и наверняка понимали, кого жизнь на самом деле одарила бесценным богатством.

В будний день, когда мы приехали в гости к Марии Степановне, у неё гостили два сына и дочь с зятем. Вроде полон дом народу, лучший кусочек за обедом маме кладут. А баба Маша сетует, что хата пустая, ребятишек-то нет. Мы чаёк попиваем за столом под иконками, а Мария Степановна всё в окно поглядывает на дорогу… И взгляд такой светлый, умиротворённый. Наверное, мечтает о козе, что обещали дети купить. Корову только в прошлом году продали.

– Ой, кричала она по бурёнке, – с улыбкой говорит Екатерина. – В огороде работать у неё уже, конечно, сил нет. Но перед домом в палисаднике мама обязательно себе сажает несколько грядок помидорчиков, огурчиков да цветник разбивает. Не может она без своего-то хозяйства.

Последнее время, правда, Мария Степановна сильно затосковала. Выяснилось, что этот дом, который когда-то, как говорится, с неба свалился, от Валентины Терешковой, Марковы не могут считать своим. По документам он, оказывается, принадлежал колхозу, и сейчас якобы нельзя его оформить в собственность. Что же теперь, на старость лет ей опять придётся снаряжаться к высокому начальству? Да идти бабе Маше, как и тогда, не в чем. Пиджак с её двумя орденами «Мать-героиня» давно украли цыгане. Но бессребреница Мария Степановна верит: «Господь, он всем давая…», у кого есть доброе сердце.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных