Вс, 24 Февраля, 2019
Липецк: -14° $ 65.51 74.33
Вс, 24 Февраля, 2019
Липецк: -14° $ 65.51 74.33
Вс, 24 Февраля, 2019

Обвенчанный с литературой

Максим Ионов | 25.10.2010

«У каждого человека есть право не быть собственным современником». Так говорила Марина Цветаева. Обращалась она в том числе и к творцам, которым едва ли не на роду написано мятежничать против накатывающего социального мейнстрима и завлекать людей в душевно уютный мир вечных ценностей.

Молодой липецкий писатель и студент юридического факультета МГТА Олег Суворинов внял призыву великого поэта в полной мере. Его творчество не только противостоит натиску современности как таковому, но и оппонирует минаевско-марининским стандартам, всё глубже укореняющимся в отечественной прозе. Торжеству постмодернового новояза он противопоставляет следование традициям русской классической литературы, что, впрочем, не отменяет актуальности поднимаемых им тем.

На прошлой неделе первый роман Олега «Петербург – Ад – Петербург» получил высокую оценку жюри литературной премии «Дебют», присуждаемой авторам не старше 25 лет, пишущим на русском языке. Ареопаг под председательством Марка Розовского, изучив 50 000 работ малой и крупной формы, включил это произведение в число двадцати лучших по итогам 2010 года. Это событие и стало первой темой нашего разговора.

– Известие о попадании в лонг-лист «Дебюта» я получил почти случайно. Дело в том, что текст романа на конкурс отправлял ещё в прошлом году. А чем был знаменателен 2009? На него пришёлся пик мирового экономического кризиса, вследствие чего жюри сделало акцент на произведениях, отражавших царившее в обществе беспокойство. Романы и рассказы, посвящённые другим темам, решили оставить на 2010-й. В этот момент я уже полностью сосредоточился на судьбе второго романа «Улица туманов», как вдруг обнаружил в почтовом ящике письмо от одного питерского литератора. Он похвалил роман и пожелал удачи в «Дебюте». Понял я его тогда не сразу, но потом, обратившись к официальному сайту премии, увидел свою фамилию в двадцатке финалистов. Какие чувства испытал? Разные. Радовался, что среди 50 000 работ со всей России и из зарубежных стран был выбран именно роман липецкого автора, не имеющего филологического образования. Приятно было осознавать, что не зря трудился над текстом почти два года и переписывал некоторые фрагменты по 20 раз.

– Олег, принято считать, что писателями просто так не становятся и этому выбору должен предшествовать какой-то сильный эмоциональный импульс. Случился ли таковой в твоей жизни?

– Эрнест Хемингуэй говорил по этому поводу: «Чтобы стать писателем, нужно иметь несчастное детство». У меня получилось примерно так же, только детские годы были вовсе не несчастными, а полными разнообразных ярких впечатлений. Они просто переполняли меня и в один прекрасный момент начали складываться в художественные образы. Первый рассказ написал в 11 лет, он до сих пор хранится в нашем семейном архиве. Как сейчас помню: речь в нём шла о школьниках, собиравшихся в кругосветное путешествие. Потом было ещё несколько несохранившихся сочинений. Затем наступил лирический период жизни, продолжавшийся до того момента, когда созрела идея первого романа. Окончательно понял в тот момент, что в прозе смогу донести до читателя свои мысли убедительнее, чем в стихах.

– Олег, русская литература, если говорить о классических её образцах, всегда пыталась ответить на множество вечных вопросов и решить несколько фундаментальных задач. В том числе и нарисовать портрет героя нашего времени. Героя какого из двух романов ты мог бы назвать воплощением современного человека?

– Конечно же, центральную фигуру «Улицы туманов» Глеба Шульцева. Журналист Герман Гарин из первого романа, конечно, тоже сосредотачивает в себе некоторые черты, которые меня беспокоят. Он нигилист. Но не «базаровского» свойства, а новой формации. Безыдейный, исповедующий нигилизм исключительно ради самого нигилизма. Отрицающий всё идеальное и светлое ради самого факта отрицания, не желая при этом ни на йоту проникать в суть вещей.

Шульцев (по сюжету «Улицы туманов» мелкий банковский клерк, подняв на тротуаре обороненную случайным прохожим банкноту, решает вернуть её владельцу, но вместо этого попадает на земной страшный суд. – Прим. автора) – персонаж более многогранный. Если хотите, это образцовый продукт порочной системы ценностей, в которую всё глубже и сладострастнее погружается современный обыватель. Что это за пороки? Например, бездумное скольжение по поверхности, ползание на брюхе в поисках лёгких благ, которые непременно должны валяться под ногами, а не зарабатываться усердным трудом. Упорное нежелание поднимать голову вверх и видеть, что существует ещё и небо, на котором есть звезды, луна, солнце. Отторжение с топотом ножками любых проявлений духовной жизни. Игнорирование вопросов «Кто мы? Откуда пришли? И куда идём?». Также поведение Шульцева символизирует упадок семейных ценностей, который мы сейчас наблюдаем почти повсеместно. Жена для него не любимый человек, не идеал женщины, не мать двух дочерей, наконец, а просто какая-то особа, случайно оказавшаяся рядом. Её общество он, не задумываясь, меняет на ночь в компании женщины, имя которой наутро даже не вспомнит. Но, обращаясь с домочадцами, как с низшими существами, презирая любую мораль по факту её существования, он склонен к пафосным и ни к чему не обязывающим «добрым жестам», ибо подвержен передоновскому страху (Ардальон Передонов – главный герой романа Фёдора Сологуба «Мелкий бес». – Прим. автора) прослыть плохим человеком в глазах окружающих. К сожалению, примеры такого поведения мне сплошь и рядом приходилось и приходится наблюдать в повседневной жизни.

– Неужели не возникает желания ввести в роман положительного героя? Может быть, даже выдумать его, как сделал в своё время Фёдор Михайлович Достоевский с Алёшей Карамазовым?

– Не могу сделать это. Просто не представляю себе, как будет выглядеть Алёша Карамазов в таких реалиях. Если во времена Фёдора Михайловича его хотя бы понимали, почитали за кроткого и добродетельного юношу, прислушивались к нему, то сейчас его судьба сложится иначе. Толпа шульцевых просто растопчет его в погоне за «золотым тельцом» и, что самое страшное, просто не заметит этого происшествия. А если не растопчет, то, подменив понятия, назовёт его нравственность обычным ханжеством или слабостью, неумением соответствовать насаждающимся критериям успешности.

– Интересует ли тебя что-нибудь, кроме литературы, или посвящаешь себя ей без остатка?

– Я просто не вижу противоречия между литературой и жизнью. Они диалектически взаимосвязаны. Насколько первая отражает явления второй, настолько же вторая служит неисчерпаемым источником вдохновения для писателей. Я очень люблю общаться с людьми, участвовать в общественных мероприятиях, на которых обсуждаются важные современные проблемы, впитывать новые впечатления. Потом всё это в той или иной форме отражается в моих произведениях. Согласившись с классиком, могу сказать, что с литературой я обвенчан навеки. Она стала моей первой женой и останется ею навсегда. Даже российское законодательство, воспрещающее многожёнство, бессильно этому помешать. Заключённые на небесах браки существуют по иным правилам.

Фото Веры Поповой

Фото Веры Поповой

Фото Веры Поповой
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных